Ловчие снасти возьму, за станок Афины не сяду!"30 [31]Молвив, вперед устремилась, новая мималлона,Прыгая с воем по скалам в честь празднеств винодавильни,Бромия величая, восхваляя ТионуИ призывая Семелу, жену высочайшего Дия,Воспевая сиянье в брачных покоях перунов!Пляски в горах закипели, вкруг скал завопили вакханки,По равнине просторной, подле Фив семивратныхСлышались новые звуки, единогласно гремелиКлики и пляски, и песни на Кифероне лесистом;Зашумели чащобы влажные, даже, казалось,40 [41]Веселятся деревья и слышится пенье отрогов!Каждая дева спешила, покинув дом, в хороводыВлиться под пенье авлоса, звучащее в скважинках рога;Били бубны двойные, обтянуты кожей воловьей,Дев безумя, гоня их из-под кровель домашних,Понуждая к отрогам кинуться, к плясу вакханок!Вот уж и стаей несутся бурноногие девы,Бросив девичьи светлицы, с распущенными волосами,Ткацкий станок Афины искусной сразу забыли,Скинули покрывала, оставив их без вниманья,50 [51]К бассаридам явились, вакханки они Аони́и!Храм воздвигнул Тиресий покровителю Вакху,Ибо хотел безумцу противостать он Пенфею,Гнев ужасный рассеять Лиэя неодолимый -Только напрасен алтарь, когда пря́дево выпряла Мойра!Вот к отцу Семелы взывает провидец премудрый,Дабы принять участье в плясоводных обрядах -Спотыкаясь неловко, пляшет Кадм престарелый,Увенчав аонийским плющом белоснежные кудри,Рядом пляшет Тиресий, хоть слаб ногами сей старец;60 [61]И притоптывает в честь мигдонийского ВакхаВесь хоровод фригийский вкруг уставшего Кадма...Опирается старец рукою дряхлой о посох -Кадма с Тиресием видя, старцев, средь хоровода,Стал надсмехаться над ними Пенфей в нечестивой гордыне"Что за безумие, Кадм? Что за демона ты почитаешь?Кадм, отбрось этот грязный плющ с главы белоснежной,Брось плющеносный посох обманщика Диониса,Меч подъемли Онкайи Афины, дарующий разум!О неразумный Тиресий, выбрось в поле на ветер70 [71]Сей венок нечестивый с висков седых, вместо тирсаЛавр божества Аполлона исменийский подъемли!Стыдно мне и позорно кудрей сих белоснежных,Что свидетельствуют о жизни долгой и славной!Кабы не возраст почтенный, не седина своих кудрей,Я бы на дряхлые длани надел крепчайшие узы,Бросив тебя, не колеблясь, в каменную темницу!Старец, ты повредился умом, оскорбляя Пенфея,Ложный провидец, ты бога ложного чтишь неразумно,Видно, прельстился дарами льстеца лидийского сразу,80 [81]Слитками золотыми реки златоносной из сказок!Хочешь сказать, что Бромий принес виноградные гроздья?Да! И вино пробуждает тягу людей к Афродите,Возбуждает желанье у слабых к пролитию крови!Ах, да походит ли видом сей бог на отца иль одеждой?Зевс высокогремящий в златых одеяньях блистаетСредь богов, а не в грубой шкуре оленьей, и бьетсяМедным дротом Арей, не тирсом в плюще да гроздовьем!Нет и бычьих рогов на лбу Аполлона изострых!Бог речной на Семеле не женился, и матерь90 [91]Богу речному сына рогатого не рожала...Скажешь, что светлоокая дева, Афина Паллада,Родилася в доспехе, с копьем и щитом появилась...Что ж не подъемлет Бромий эгиду отца Кронида?"И отвечал владыке Пенфею премудрый провидец:"Гневаешься на Лиэя? Кронид же высокогремящийМиру явил из бедра Диониса, могучий родитель,Рейя вспитала младенца молоком материнским,Только дитя народилось у матери милой, как сразуЗакалил его тело пламень перунов небесных;100 [101]Может только Деметра с богом Вакхом сравнитьсяДаром: она ведь колос явила, Лиэй же - гроздовье!О, берегись Дионисова гнева! Ведь о нечестье,Коли желаешь, могу я и быль рассказать Сикели́и:Некогда тирсенийцы зыби морей бороздили,Убивали купцов и грабили их достоянье,На стада прибрежья овчие налетали!Многие мореходцы почтенные стругов торговыхГибель свою находили в пучине, безвинные жертвы.Многие пастухи, отстаивая достоянье,110 [111]Были убиты, окрасив алою кровью седины!Коли какой торговец или купец финикийскийВез с сидонийских просторов пу́рпурные одеянья,Тирсенийцы внезапно в море открытом являлись,Грабили и набивали свои корабли достояньем...Сколько же раз финикиец терял и товар, и богатство,К сикелийской реке Аретусе влекомый в оковах,Он, вдали от отчизны ограбленный, проданный в рабство!Вот Дионис меняет свой облик, хитрость замыслив.Он провел тирсенийцев! Мнимое принял обличье