Гасится огненный облик влаги прохладной громадой!"О, дитя, берегися, как бы тебя не постиглаУчасть тех тирсенийцев иль наглого сына Аруры!"Молвил, но не убедил Пенфея. Уверенным шагомОн в высокие горы вместе направился с Кадмом,К пляскам присоединился... Со щитоносною ратьюЦарь Пенфей остается воинственный, молвив такое:"Слуги мои, во граде станем мы крепко, и в чащи220 [221]Выйдем, но все же доставим сего бродягу в оковах,Дабы, поротый нами жестоко бичами, он женщинНе опаивал наших зельем отравным до дури!Дабы пал на колена, молящий! Мне же с отроговПриведите Агаву, детолюбивую матерь,Что безумствует в чащах, кружится в пляске бессонной,Хоть за пряди густые тащите безумную матерь!"Так промолвил владыка. Соратники быстро пустилисьВ путь по отрогам лесистым, по чащам непроходимым,След отыскать желая блуждающего Диониса.230 [231]Близ одинокой вершины с трудом они бога находятИ окружают повсюду тирсобезумного Вакха,Бога хватают они, и связывают покрепчеБромия длани, мысля, что Диониса повергли...Вдруг он невидимым стал, и на пернатых плесницахВзмыл в небесные выси - остались на месте безмолвноПораженные слуги, силы божьей страшася,Ужаснулися гнева невидимого Диониса,Робкие... Вмиг обратился бог в меднолатного кметя,Буйного тура смиряет и за рога ухвативши,240 [241]Он предстал как дружинник верный владыки ПенфеяПеред ним, на бога ложного будто браняся.Вот приблизился к трону поближе Пенфея-безумца,Стал над ним надсмехаться жестоко и громогласно,Говоря без улыбки в лице ужасные речи:"Вот он, о скиптродержец, кто ранил нашу Агаву,Вот он, желавший похитить и трон, и власть у Пенфея,Вот этот зверь рогатый, обманно назвавшийся Вакхом,Вот - вяжите же ноги притязателю-зверю,Пусть роголобой страшатся главы, как бы он не сорвался250 [251]Не пронзил зтим рогом длинным кого перед троном!"Бромий молвил такое, и становясь безумным,Браннопоносные речи вскричал Пенфей нечестивый:"Что же, вяжите скорее похитителя трона,Вот он, враг моей власти, он алчет корыстно Семелы,Он явился, чтоб трон отобрать у родителя Кадма!Честь для меня - Диониса, рожденье тайного ложа,Взять в оковы, его, что скрывается в облике зверя,Коего как Пасифая, породила Семела,Сочетавшися браком с роголобым супругом!"260 [261]Рек он, и приказал связать копыта покрепче,Повелев сего зверя, вместо плененного Вакха,В конское стойло свести и там привязать его к яслям,Мысля, что это не тур, а сын нечестивый Семелы;После толпу бассарид, опутав им длани веревкой,Бросить велит в темницу, заперевши покрепче,В темную яму большую, место для многих несчастных,Где, как в стране киммерийцев, нет ни лучика света,Стаю священных служанок Вакха, связавши им кистиКожаными ремнями, натиравшими пясти,270 [271]Ноги ж велел в оковы железные заковать им...Но приходит и время плясать в хороводе священном -И заплясали менады! И устремились вакханкиБурно, взметнули руки и ноги в танце безумном,И ремни соскользнули с дланей их невредимых,И оковы разбились, едва только ноги забилиОземь в ладе эвийском, разлетелися звеньяКованые из железа, лишь только затеяли танец!И разлилося сиянье по каменной мрачной темнице,Все высокие своды высветив понемногу,280 [281]Пали сами собою затворы тюрьмы ненавистной!Затрепетав и воспрянув, понеслися прыжкамиС воплями бассариды, пену безумья роняяС губ и страх наводя на стражу, сии же беглянкиВсе до одной воротились в непроходимые дебри -Вот уж одна умерщвляет тирсом целое стадоБычье, неистовой дланью рвет и кости, и мясо,Шкуру от кровоточащей туши она отдирает;Вот уж другая ветвями виноградными стадоОвчее настигает и всех овец убивает;290 [291]Третья преследует коз... Омываются кровью вакханкиСих несчастных животных, руками разъятых на части!Вот вырывает третья дитя из родительских дланейИ на плечо сажает - держится прямо малюткаИ улыбается даже, нисколько дитя не боится,Только сидит спокойно, не падая в прах придорожный!Вот открывает менада небриду мохнатую, дабыНеразумный младенец млеком ее напитался,Дева ж его напояет необычным напитком!Многие бассариды львят отнимают у львиц,300 [301]Дабы своими сосцами вскормить зверенка тугими,Вот иная изострым тирсом землю пронзаетИссушенную, тут же бьет из недр сам собоюКлюч из земли каменистой винно-пурпурного хмеля,А с вершины гранитной млеко струится обильно,Белыми струями льется сверху на каменном ложе!Эта змею на дуб забрасывает, и вкруг древаАспид чешуйчатый вьется вдруг плющом густолистным,Гибким стеблем прильнувши к коре ствола векового,Сим плющом, что как змеи кольцами вьется и гнется!310 [311]Вот бежит некий сатир и вспрыгивает на спинуТигра, грозного зверя, хребет его он седлает,Сделав дикого нравом смирным и даже послушным!Вот и Силен почтенный вепря вдруг раздирает,В воздух подбрасывая куски как будто бы в шутку;Вот иной из силенов вспрыгивает мгновенноНа верблюжий загривок косматый без стремени, третийНа хребтину быка взобравшись, мчится и скачет!Мчатся они по отрогам... В Фивах же лирозданныхГражданам всем являет Вакх чудеса и знаменья:320 [321]Быстрой стопою несутся по улицам града вакханки,Пена с их губ струится - стонут целые Фивы,И языки огня все улицы охватили!Содрогаются стены, и словно бы глотки бычьиИсполинские створы визжат и ревут непрестанно!Даже строенья огромные содрогаются града,И начинают как будто трубы трубить из камняВакх не умерил гнева; и глас божества несется,Поднимаясь над градом до семислойного неба -Словно бык обуянный яростью мык испускает330 [331]Обезумевшего владыку Пенфея он гонитПламенем, освещая светом дворец, а по стенамСловно струясь побежали язычки, пламенея,Огоньков: над одеждой царской уж пламя сияет,Пеплоса не опаляя, не плавя златых украшений,Только бегут по складкам смарагдового оттенкаВот уж над ним заплясали искорки, кинулись в ноги,Поднялися до чресел и на́ спину взобралися,Вот на затылке трепещут, вот уж в подбрадье мерцают;(Часто божественный пламень жарко сияет над ложем340 [341]Геей рожденного мужа, но не сжигает покровов,Рассыпая лишь искры, плящущие над тканью...)Видя огонь самородный, Пенфей рабов призываетВ страхе, велит водою залить пугающий пламень!Пусть, говорил он, погаснет огонь столь жаркий и вольныйВ доме, политый обильно зло отвращающей влагой!Опустошили слуги округлые все сосуды,Лили влагу струями изобильными всюду,Воду нося прилежно и огонь заливая:Только труд бесполезен, бессильна источников влага,350 [351]Струи, что в пламя лилися, делали пламя сильнее,Жарче и ярче, чем прежде... Всюду рев раздавалсяСловно бы тысяч и тысяч глоток бычьих свирепых,Мык заглушал ужасный всё в покоях Пенфея!