Песнь XLVI
В песне сорок шестой безумца и нечестивца
Видишь ты гла́ву, Пенфея, и матерь-убийцу, Агаву!
Скоро владыка узнал во гневе, что пали оковы
Сами собою железные с дланей безумных вакханок,
Что менады сбежали в горные чащи лесные,
Скоро он понял хитрость невидимого Диониса,
И воспылал владыка Пенфей неистовым гневом!
После увидел он бога в венке из плюща над висками,
Волосы Диониса струились густою волною,
Кольцами рассыпаясь под дуновением ветра,
И разразился бранной речью царь нечестивый:
"Как хорошо, что Тиресий лживый был прислан тобою!
10 [11]
Ныне твои провидцы уж разум мой не обманут!
Молви кому-нибудь это! Сыну Рейя-богиня
Собственному отказала Зевесу - ужели воскормит
Сына Тионы? Спроси же Дикты пещеры об этом,
О, спроси корибантов, ведь ими дитя охранялось,
Вымя козы Амальтеи млеком вспитало малютку,
Вырастило Зевеса - не млеко Рейи-богини!
Ты же воспринял лживость вместе со лживой Семелой!
Из-за ее обмана спалил сию деву Кронион,
Так что как бы Кронид и тебя не поверг, как и матерь!
20 [21]
Я же не варварской крови, пращуром назову я
Струи Исменоса, вовсе Гидасп мне пенный не родич!
Дериадея не знаю, не ведаю о Ликурге,
Так что с сатирами и вакханками убирайся
Ты от потока Дирки; коль хочешь, тирсом изострым
Убивай в ассирийских пределах другого Оронта!
Ты не от крови небесной Крониона, ибо зарницы
Осветили бесчестье самозванки погибшей,
Молнии и перуны ложное видели ложе!
Ибо покои Данаи влажный не жег Кронион;
30 [31]
Кадма, отца моего, сестру он нес на хребтине
Бережно, деву Европу в море не утопил он!
Ведаю, что до рожденья младенца пламень небесный
Сжег вместе с матерью, дабы незаконного сына
Освободить из чрева горящего матери мертвой!
Если только дитя невинное не сгорело
Тайного ложа земного, свидетеля страсти Зевеса,
Только тогда я поверю, что ты себя называешь
Отпрыском горнего Зевса, не повергнутым громом!