С безоружною дланью доблестную АгавуВидела Артемида, и царица охотыЗависть пускай скрывает пред девой, льва разорвавшей!Пусть дивятся дриады деянью нашему! ДщериГармони́и родитель, копьем ополченный всегдашним,Медный Арей подивится пускай на дитя, без оружьяТирсом только ветвистым, львов разящее в схватке!Что же, о Кадм! Позови-ка владыку нашего трона,Позови-ка Пенфея, он позавидовать должен230 [231]Материнской добыче, принесенной с охоты!Слуги мои, поспешите! И над воротами домаКадмова гла́ву эту в знак победы прибейте!Ибо Ино́ сестрица добычи такой не имела!Авто ноя, дивися и выю склони пред Агавой!Ты никогда не добудешь славы такой - и наградаЭта заставит матерь завидовать Аристея,Славную всякой ловитвой львоубийцу Кирену!"Молвила так, воздымая трофей именитый. И внемляСамохваленьям кичливым дочери сумасшедшей,240 [241]Кадм ответствовал, плача и горько в сердце горюя:"Что за разумного зверя убила безумная дочерь?Что за зверя убила, плод материнского чрева?Что за зверя, потомка Эхи́она, нашего внука...Посмотри же на гла́ву этого льва, что подъемлешьДланью и хвалишься коей пред родителем Кадмом!Посмотри же на главу этого льва - ГармонияОную в люльке качала и к груди прижимала!Ты ведь сама вскормила сию добычу ловитвы,Что зовется Пенфеем, добычу, что ныне подъемлешь!250 [251]Разве дитя не узнала собственное убийца?О, взгляни же на зверя - ведь это сын твой родимый!О Дионис, как прекрасна награда усердию Кадма!Дар мне Кронион прекрасный брачный дал - Гармони́ю!Дар, достойный Арея и Афродиты небесной!В море Ино́, Семелу спалил Кронион Перуном,Погребла Автоноя роголобого сына,Горе теперь и Агаву горькое, матерь, настигло!А Полидор злосчастный ныне беглец и изгнанник!Горе! Один я остался как мертвый! Куда же260 [261]Скрыться, коль умер Пенфей и нет со мной Полидора?Град какой меня примет? Будь, Киферон, ты проклят!Старость ты обездолил Кадмову, внуков обоихТы убил: и Пенфея, и сгинувшего Актеона!"Молвил Кадм свое слово. И слезами залилсяКиферон почтенный всех ручьев и истоков!Застонали дубравы и нимфы-наяды зашлисяВ плаче, и пред седою главою горькою КадмаДионис устыдился! Мешая слезы с улыбкойБожество беспечальное возвращает Агаве270 [271]Разум утерянный, дабы плакать могла над ПенфеемВот и увидела матерь собственными глазамиЖертву, и будто не веря, оцепенела от горя!Вот увидела гла́ву растерзанного Пенфея -Пала злосчастная наземь, забилась и заметалась,Кудри в скорби глубокой осыпала пылью и прахом,Бросила прочь небриду косматую с плеч, зарыдала;Утварь священная Бромия выпала из бессильныхРук, а перси нагие в кровь разодрала Агава:Вот она сына целует в восковые ланиты280 [281]И в прекрасные кудри окровавленной гла́вы,Жалобно причитает, слово слезное молвит:"О Дионис жестокий, казнитель ненасытимый,Возврати мне безумье, ибо в дарованном здравьеХудшее помраченье гораздо, с ума меня сноваБоже, сведи, дабы зверем сына я называла!Думала, зверя низвергла - вместо же львиной гривыГлаву сына Пенфея воздымала во длани!Счастлива сколь Автоноя в горе своем, ибо сынаАктеона оплакав, она его не убивала!290 [291]Детоубийца одна я! Ино́ своего МеликертаНе терзала, изгнанница, не убивала Леарха,Только отца погубила! О горе мне, горе злосчастной -Зевс сочетался с Семелой, чтоб плакала я по Пенфею!Зевс породил Диониса из собственной лядвеи, дабыКадмово все семейство до конца уничтожить...(Кадмово семя убил ты - сжалишься ли надо мною?)Ране на свадьбе великой за трапезой боги сидели,Праздновал Кадм единенье в любви с Гармони́ей своею,Сам Аполлон-песнопевец ныне лишь может прославить300 [301]Древней кифарою горе Агавы и Автонои,Горькую участь Пенфея, злосчастную - Актеона!Где ж, ненаглядный мой мальчик, от скорби искать исцеленья?Нет, не держать пред покоем твоим мне свадебный светоч,Нет, не услышать вовеки песен желанных эротов!Кто из внуков утешит - пусть другая вакханкаРастерзала бы сына, не горькая матерь Агава!Не проклинай же безумной родительницы, злосчастный -Вакха, Пенфей, проклятью предай - Агава невинна!310Руки мои, сыночек, омочены кровью родимойВыи, от главы единой кровь, истекшая щедро,В пурпур окрасила яркий материнское платье...Бромия чашу подайте, молю вас, но только не влагойВинною я возлияю Вакху - ах, кровью Пенфея!Я, многослезная матерь, о слишком рано умерший,Собственными руками твое безглавое телоПрахом укрою и так надпишу на сыновней гробнице:"Странник, Пенфей упокоен в этой могиле, АгавыЛоно его породило - погиб он от длани Агавы!"Так безумица речи здравые говорила.320 [321]Тут принялась Автоноя ее утешать средь злосчастий:"Горе твое внушает зависть! Хотела б того жеЯ, ибо можешь в уста целовать Пенфея, в ланиты,Или в милые очи, и волосы гладить густые!Сколь ты блаженна, сестра - как матерь ты сына убила!Вместо же Актеона, изменившего облик,Плакала я над оленем, вместо главы сыновнейХоронила лишь тушу в венце из рогов ветвистых!Есть у тебя утешенье, ты видишь родимого сына,А не обличье чужое, не тушу оленью хоронишь,330 [331]И ни копыт, ни ветвистых рогов пред собою не видишь!Я же дитя не узнала, плакала над пятнистымМехом и грубою шкурой, не слышала глас человечий,Матерью ставши оленя, не матерью человека!Ныне я умоляю, о чистая дочерь Зевеса,В честь Аполлона, отца моего Аристея-супруга,Облик мой человечий преобрази ты в олений,Милость подай Аполлону, дай злосчастнейшей следомЗа Актеоном быть жертвой той же охотничьей сворыИли твоих ищеек... Пусть Киферон увидит,340 [341]Как после сына и мать на ловитве растерзана псами!Только, коль превращуся я в роголобого зверя,Не запрягай в повозку, бичом меня не погоняй ты!Древо Пенфея, прощай! Прощай, Киферон жестокий!Тирсы и жезлы Лизя, мрачащие разум, прощайте!Счастлив будь, Фаэтонт, о радость для смертных, сияй жеНад горами, сияй Летоиде и Дионису!Коли ты смертных умеешь губить своими лучами,Чистым огнем низвергни Агаву и Автоною!Мстителем за Пасифаю стань, срази же насмешкой350 [351]Афродиту-богиню, чтоб плакала мать Гармонии!"Так рекла, но Агава-детоубийца взрыдалаГорше еще и тело, скорбная мать, схоронила,Из очей изливая потоки слез изобильных...Граждане Фив воздвигли Пенфею благую гробницу.Сестры горько стенали, и скорбь безграничную видя,Вакх, милосердный владыка, почуял к ним состраданье,Жалостью побежденный, и каждой поочередноНаливает напитка, вина медового с травкой,Зелья, целящего скорби А болящего Кадма360 [361]Горе смягчает словами, полными утешенья...В сон тотчас погрузились Агава и Автоноя,И во сне увидали оракул, надежду сулящий:На земле иллирийской, у дальних вод гесперийских,Гармония-изгнанница вместе с ровесником КадмомСтранствовать будут; и только исполнятся времени сроки,Превратившись в утесы, змеиные примут обличья!Взяв с собою и панов, и сатиров, и погоняяРысей повозки, в Афины Вакх удалился державный.