Деяния Диониса

Вакх приветственный входит в домы Икария. Старец
Отличался искусством в насажденье деревьев!
Вот попытался хозяин старый в честь гостя пляску
Изобразить, Диониса встречая - за стол приглашает
Бога лозы виноградной, яством скромным накрытый:
Подает Эригона напиток из козьего млека,
40 [41]
Остановил ее Бромий и плясолюбивому старцу
Мех протянул с напитком, разрешающим скорби,
Он с вином благовонным подал сосуд десницей
Старцу Икарию, молвя ласковые реченья:
"Старче, прими подношенье, незнаемое в Афинах!
Осчастливлю тебя я, сограждане старца прославят
И навсегда превозмогут славою превеликой
Старец Икарий - Келея, Метанейру - Эригона!
Матери древней Деметры ныне и я соперник,
Колос Део изобильный землепашцу дарила -
50 [51]
Триптолем собирал пшеницу, сберешь ты - гроздовье!
Горнему Ганимеду станешь соперник единый,
Превзойдешь Триптолема, ведь полевые колосья
Не утоляют печали, сие вину лишь возможно,
Лишь лозовое гроздовье в горестях смертных утешит!"
Молвил он слово такое гостеприимному старцу,
Чашу сладким наполнив вином, бодрящим и терпким!
Пил вино постепенно старик, виноградарь искусный,
Жаждою распаляясь ко влаге сей благородной.
Дочерь уж не подавала млека отцу, но за чашей
60 [61]
Чашу ему подносила, дабы испил родитель.
Вот он приободрился, из многочисленных кубков
Вин отведав, и сразу принялся, пьяный, ногами
Пляску выписывать резво, раскачиваясь на месте,
И запел славословье в честь Эвия и Загрея!
И сему садоводу являет бог виноградный
Виноградные ветви, дары, угодные Вакху,
Учит его бог Эвий, как выращивать лозы,
Как обрезать их, и землю рыхлить, сажая их в ямки,
И другим земледельцам виноградарь умелый
70 [71]
Передает дар Вакха, лоз виноградных отростки,
Учит, как надо возделать грозд овие Диониса:
Из своего кратера льет он сок благовонный
В деревенские кружки из глины преизобильно,
И пируют крестьяне, чаши опустошая.
Вот, насладившись влагой из благоуханного меха,
Благодарит Эригоны отца один из пришедших:
"Молви нам, старче, откуда добыл ты нектар небесный?
Не с берегов Кефиса золотистая влага,
Нет, не подарок наяды медовосладкий напиток,
80 [81]
Медоточивые струи не из источников наших,
Илиссос ведь не может окраситься влагой пурпурной!
Это питье невозможно пчеле прилежной сготовить,
Насыщающей смертных Это что-то другое,
Только меда послаще, слаще воды самой лучшей...
Нет, не напиток это, добытый с оливы аттидской!
Лучше, чем млеко напиток твой, его не сравню я
С ним, даже с медом смешавши, дух несущим и сладость!
Коль розоперстые Хоры в наших садах научили
Добывать сей напиток из всех растений для смертных,
90 [91]
То от Адониса это дар и от Киферейи -
Благоуханная влага, роса от роз благовонных!
Изгоняет печали питье это странное, наши
Горести и заботы развеивает по ветру!
Не подношенье ли это небесной Гебы всевечной?
Не подарила ли это державная дева, Афина?
Кто же похитил с неба кратер, из коего в чаши
Зевсу и всем Бессмертным Ганимед возливает?
Сча́стливей ты Келея гостеприимного, коли
Ты принимал под кровлей одного из Блаженных!
100 [101]
Мыслю, что бог какой-то пришел к тебе гостем желанным
И за пиром приятным это питье тебе подал,
Дар, что колос аттидский богини Део превосходит!"
Молвил гость, изумленный сладким напитком, от уст же
Сладостно песнь излилася крестьянская радостно, громко!
Чашу за чашею пили хмелеющие земледельцы,
Помрачаясь рассудком, в неистовство приходили -
Вот уж глаза помутнели, вином окрашены чистым,
Щеки зардели ярко, забилось бешенно сердце,
И в висках застучало, гла́вы бессильно поникли,
110 [111]
Кровь побежала сильнее по жилам, мозг распухает...
Им, опьяненным, казалось: лоно колеблется тверди,
Пляшут окрест деревья, закружились отроги!
Вот уже, непривычный к стольким чашам напитка,
Некий муж покатился по земле в опьяненье,
Вот уж толпа деревенщин, охвачена подозреньем
И безумьем, на старца Икария устремилась,
Мысля, что некиим зельем он отравить их пытался -
Этот секирой железной, а тот, сжимая во дланях
Заступ... Вооружился третий серпом изострым,
120 [121]
Коим жал он колосья; камень припрятал четвертый,
Пятый посох пастуший схватил возмущенною пястью!
Так вот и навалились. Один же из них в безумье
Стариковское тело бичом избивал беспощадно!
Виноградарь искусный, старец злосчастный, на землю
Повалился от страшных ударов, под стол покатился,