Деяния Диониса

Посбивал все кратеры и замер уже, полумертвый,
В луже пу́рпурной влаги... Из головы разбитой
Крови потоки лилися под ударами пьяниц,
И кровавые струи смешались с влагою винной!
130 [131]
И, в Аид отлетая, молвил он слово такое:
"Бромия-гостя напиток, утешающий в скорби,
Сладостный, оказался мне горек... Радовал сердце
Всем, лишь Икарию-старцу дал печальную участь...
Сладостный, он Эригоне желчь, Дионис бесслезный,
Дочери нашей дарует, слез горчайших потоки!"
Но не закончил он речи, судьбина слово прервала...
Вот и лежит он, мертвый, глаза его полуоткрыты,
Дочери милой не видит - на голой земле, по соседству,
Спать повалились убийцы опьяненные старца,
140 [141]
Точно трупы недвижны... А поутру, пробудившись,
Стали плакать над мертвым, кого во хмелю погубили.
Разум вернулся к ним, и взваливши тело на плечи,
Понесли его в чащу ближайшую и в истоке
Горном, в струях прозрачных, страшные раны омыли;
Тело, растерзанное в неистовстве опьяненья,
Собственными руками схоронили убийцы.
Дух Икария, дыму подобный, направился к дому
Отчему, к Эригоне, явился в смертном обличье,
Призрачным сновиденьем, тенью неясною, смутной,
В образе человека, недавно убитого, в платье
150 [152]
Изобличавшем удары ненайденного убийцы,
Кровию обагренном, осыпанном пылью и прахом,
В платье, висящем клочками, изорванном страшным железом.
Пясти тень простирает и подходит поближе,
Приоткрывает раны ужасные перед девой.
Ужасается дочерь страшному сновиденью,
Кровоточащие язвы узрев на главе отцовой,
Исходящие кровью ужасные раны на вые
Призрачный же родитель молвит дочери скорбной:
"Встань, злосчастная дочерь, отца поищи родного!
160 [162]
Встань! По следам опьяненных убийц иди неустанно!
Да, это я, твой родитель замученный, коего после
Чаши вина невежды убили железом изострым!
Счастлива ты, дитя - ведь ты убиенного гла́вы
Не видала пробитой, не слышала страшных ударов,
Ты седин не узрела, забрызганных грязью кровавой,
Как полумертв, обескровлен, он корчился только во прахе,
Ты не зрела дубинок отцеубийных, ведь боги
Уберегли твои очи от зрелища тела отцова,
Тело растерзанное увидеть не попустили!
170 [172]
Ныне смотри на одежды в пурпурных подтеках и пятнах,
Ибо вчера до беспамятства люд деревенский упился,
Непривычною влагой Вакха смутился их разум -
И на меня напали, и острым железом пронзили,
Я овчаров напрасно звал, никто не услышал,
Лишь запоздалоголосой Эхо клик отозвался,
Жалобное отраженье стенаний и жалоб отцовых!
Более ты не поднимешь посоха на луговине,
Более трав и цветов искать не пойдешь ты средь пастбищ,
Стад не узреть тебе, супруга в доме не видеть,
180 [182]
Более ты за ручку мотыги уже не возьмешься
В благородя́щий сад провести орошенье благое!
Медоточивого тока винных струй не испивши,
Плачь над отцом убиенным, отныне сирая дочерь,
Вижу, что жизнь провести тебе неневестной придется!"
Так он изрек и сокрылся, пернатый призрак, во мраке.
Пробудилася дева, румяные стала ланиты
Раздирать и в скорби терзать упругие перси,
Стала рвать она пряди из кудрей густых от мучений,
После взглянув на стадо быков на склонах скалистых,
190 [192]
Скорбная вопияла в слезах и отчаянье дева:
"Молвите, милые выси, где труп Ика́рия спрятан?
Участь знакомого вам пастуха, быки, расскажите!
Что за люди убили родителя милого в чаще?
Где мой отец благонравный? Учит, как прежде, соседа
Плод возделывать новый? Странствует по земледельцам?
Иль наставляет в искусстве выращиванья грозд овья?
Иль пастуха с огородником празднество разделяет?
Молвите мне, злосчастной - сколь можно, его подожду я!
Коли в живых родитель остался, то жить как и прежде
200 [202]
Стану, в саду копаться, свои цветы поливая;
Коли родитель умер, к чему и цветы, и деревья,
Лишь над телом родимым принять смерть пожелаю!"
Так восстенав, устремилась в чащи горного леса,
В поисках милого тела отца, убиенного только
Ни козопас невинный, ни гуртовщик, пасущий
Скот на всех перегонах, иль быкопас - не могут
Деве помочь или даже на след навести недавний,
Место ей указать, где убили Икария-старца.
Долго она понапрасну блуждала, пока ей садовник
210 [212]
Некий о том злодействе правды всей не поведал,
Не показал могилы недавно убитого старца!
Только узнав об этом, впала дева в безумье
Скорбное, срезала кудри она над милой могилой
И, босоногая дочерь, слез оросила потоком
Неиссякаемым землю, хитон и пеплос девичьи...