Мальчик, средь гор взращенный, среди теснин и отрогов; Пановы дети плясали резво вкруг сына Тионы, Густокосматой стопою прыгая с камня на камень, Вакху "Эвой" кричали, носились вприпрыжку по склонам, И козлиным копытцем цокали звонко по скалам! Дева Семела и в небе огнь не забывшая молний, Радостно выпрямив выю, гордо так восклицала: "Гера! Тебя победили! Сын мой растет и мужает! Зевс родил его, вместо Семелы став матерью Вакха!210Семя отец посеял и выносил, без повитухи Обошелся, природы закон изменивши жестокий! Вакх Эниалия выше! Ведь Зевс зачал лишь Арея, Но не рожал его, бога, в бедре зашитого долго! Фивы и Ортиги́ю славой затмили, ведь Феба Втайне миру явила Лето, богиня-беглянка! Феба Лето рожала - вовсе не вышний Кронион! Майя Гермеса рожала, а не соложник законный! Сына ж Семелы открыто Отец породил! Что за диво! Зевс! Взгляни же на Вакха! Твоя же матерь в объятьях220Нежных его покоит: она ведь ключница мира Этого, всех Блаженных бессмертных она же начало И - кормилица бога Бромия! Вакху давала Грудь со млеком обильным, ту грудь, что Зевса вскормила! Что за Кронид Арея рожал, что за Рейя питала Сына Геры? Кибела-матерь и Зевса явила Миру, и Диониса вспитала на собственном лоне!Сын и отец, они оба во дланях покоились Рейи!С сыном Семелы не в силах безотчий Гефест состязаться,Гера его породила одна, неизвестен родитель,230Слаб ее отпрыск ногами, на обе стопы он хромает,Неудачные роды скрыть стараясь походкой!Спорить не может с Семелой и Майя, чей сын хитроумный,Бог Гермес, превратился в подобье бога Арея,Дабы у Геры богини млеком ее напитаться!Чтите меня как богиню: лишь у единой СемелыМуж, что выносил сына и миру явил Диониса!Счастлива дева, имея сына такого! Не надоБыло лукавств и обмана Вакху, чтоб среди звездныхВысей отчих он жил, ведь матерь родная Зевеса240Выкормила Диониса млеком, кормилица божья!Сам он взойдет на выси небесные, млека же ГерыСыну Семелы не надо, самою Рейей он вскормлен!"Так ликовала Семела на небе. Супруга же Зевса,Гневная, деву Ино погнала за пределы отчизны,Вдруг на дом Афаманта обрушившись в гневе великом.Ненавидела Гера Вакха, хоть и младенца!Вот из палат помчалась Ино, несчастная в браке,250 [248]Вот, босоногая, скачет по склонам горным и скалам,След ища понапрасну исчезнувшего Диониса.Вот от отрога к отрогу блуждая без цели, юницаГорной скалистой долины Пифо достигает дельфийской.Тут она остановилась у воскормившей драконаЧащи, неумолимо гонимая... Грудь обнажая,Ткани висели лохмотья в знак скорби великой и горькойУ безумицы-девы. Заслышав ее причитаньяЖалобные и стоны, пастух в долинах трепещет.Часто берет она змея, что кольца тройные свивая,260 [258]Вкруг треножника бьется, приладить к спутанным прядямГрязным; к вискам изможденным змеиные кольца приладив,Вкруг неприбранных кудрей вяжет из змея повязку.К шествиям часто девичьим бросается - ни возлиянийНет при них, ни обрядов... боле никто не приходитК храму близ Дельфов священных. Свитой из плющевых ветокПлетью отроковица хлещет жен проходящих.А зверолов, лишь завидев Ино, что несется по склонам,Забывает силки и ловушки, стадо же козьеКозопас загоняет в укрывище в скалах отвесных.Пахарь, быков ведущий по полю под тягостным игом,Весь трепещет от страха, Ино в неистовстве видя!270Звуки подземного гласа заслышавши странного только,Пифия, дева-вещунья, бросается в горы внезапно,Панопеидским лавром над головой потрясая.После бежит к вершине, над долом глубоким нависшей,Прячется в гроте дельфийском, Ино страшася безумья.Только блуждая в безумье средь чащ запутанных леса,Не избежала всезрящих глаз Аполлона. И принявСмертного облик, к безумной из жалости, он перед неюПредстает прямо в чаще, и лик Ино украшаетЛавром, ладонию кроткой венцом из вещего лавра,280Сладостный сон насылая. Умащивает амвросиейЧлены юницы Ино, истомленной тяжким страданьем,Тело кропит Инахиды росой, разрешающей горе.Долго она, три года, в парнасском лесу пребывает,Подле покоится самой скалы пророческой, там жеУчредит она после обряды в честь юного ВакхаВо исполненье пророчеств Феба. Со светочем в дланяхКорикийские девы-вакханки, благоухая,Празднества совершают, сбирая во длани святыеТравы, хранящие разум и жен, и дев от безумья.290По Афаманта приказу тем временем посланы людиВо все стороны света, и в горных теснинах служанкиТолпами ищут усердно, и в самых углах отдаленныхКрая безвестного следа своей госпожи убежавшей,Скрывшейся, неуловимой - плачут, стонут, рыдаютДевы-служанки, ланиты ногтями они раздираютВ кровь и белые груди терзают в горе перстами.Многоголосый отзвук воплей град наполняет,Горестный вопль раздается по всем покоям дворцовым.Мистиды благоразумной скорбь поболее прочих,300Ибо двойную муку терпит - Ино злосчастнойБегство безумное вместе с утратою Диониса.Но Афамант-владыка не плакал над девой жалчайшей.Царь забывает Ино пропавшую без сожаленья(Как забыл он Нефелу, двух отпрысков царственных матерь)Он Темисто на ложе сладостное приводит,Делает третьей женою дочерь царя, Гипсеиду,Брак расторгнув с Ино. Как будто нежная нянькаОн с младенцем играет, подкидывает МеликертаВ воздух, а тот как будто лепечет "папочка!", "папа!";310Если же хочет младенец груди, млеком обильной,Тот ему в шутку свою подставляет, его утешая.И Темисто Афаманту во браке этом рождаетКрепкогрудых сынов, и храбрых, и сильных в сраженье,Левкона и Схойнея, поросль новую силы,Плод ее первых родов. После и двойню приноситМатерь плодная, двух сыновей еще породивши,Порфиреона она вскормила грудью обильнойВместе со Птойем, потомство, что горе с бедой отвращает,Двух сынов, коих матерь, ровесников, равно и любит -320Только вот сгубит однажды их Темисто, ибо примет За других, за потомство Ино прекрасносыновной.