Пригвождает на месте сына убийца-родитель;Голову не узнавши, мечом коротким срезает,60 [59]Мысля, что это олень. Над неузнанным ликом кровавымРадостно он смеется, пылко его воздымает,Словно охоты трофей, несется в припадке безумья,Тела земле не предавши милого сына Леарха,К дому, матерь он ищет косящим бешеным взоромСлуги попрятались в страхе. В уме поврежденный проходитСвой дворец семистенный быстрым решительным шагомВ поисках сына, коего сам и убил... И в покояхМладшенького Меликерта только внесенного видит.Ставит на разведенный огонь лохань для купанья,70 [69]Сына туда помещает. Охвачена пламенем жарким,В сей лохани клубится, кипит и пенится влага.Жалобно плачет малютка, но ни один и не смеетИз рабов подойти... Тут бурно врывается матерь,Полусожженную детку выхватывает из лоханиИ несется прыжками Ино без пути и дороги.Лишь оказавшись на Левке, белом брегу, вспоминаетИмя Белой Богини, Левкотеи... В безумьеАфамант из покоев бросается, ветру подобный,Тщетно Ино стараясь догнать на склонах гористых.80 [79]Все же ее ужасный преследователь настигает...Боле не в силах мчаться несчастная, гнутся колена:Остановилась у моря, плескавшегося перед нею,Запричитала, плача над участью милого сына,Обвиняя Кронида с глашатаем, отпрыском Майи:"Бог сребромолнийный, что за награда кормилице Вакха!Чуть не сгоревшего брата молочного узри, Лиэя!Коль такова твоя воля - дожги жестоким перуномМать и младенца ея, Вскормленного тою же грудью,Что и божественный отпрыск, наш Дионис богородный!90 [89]Сын мой! Богиня Ананке могуча, куда тебе деться? Горы какие сокроют? Мы ведь у самого моря! Где ж Киферон, что спрячет тебя во мраке пещеры? Смертный какой пожалеет? В родителе жалости нету! Примут лишь меч или море тебя, и уж если судьбина Смерть сулит, то пусть будет море, не мечная бронза! Ведала я - несчастье следом висело да вилось, Знала я, на меня Нефела Эриний наслала, Дабы я сгинула в волнах, как Гелла отроковица! Было известно мне: в землю колхов несомый по небу,100 [99]Восседал на хребтине похитчика овна как всадник Фрикс, чтобы жить в изгнанье! Когда б влекомый бараном Златорунным по небу, мой сын путешествовать мог бы, Отыскать (о, изгнанник!) край для жизни спокойной! Ах, когда бы как древле Феб к Ино милосердный Сжалился Посейдон над нами, Главка приявший! Страшно, видевши гибель Леарха без погребенья, Видеть малютку, над телом не причитать, не поплакать Умерщвленным кровавой медью во длани отцовой. Да не увидишь, спасаясь от гневного Афаманта,110 [109]Сыноубийцы, отца, убивающего и матерь! Море, прими меня после земли! Нерей, не отвергни И Меликерта, сердечно ты принял на лоно Персея! Не оттолкни же Ино (ведь Данаю в ковчеге ты принял!) Казни достойна, страдаю - ведь нашу же поросль младую Сделал бесплодной по праву и уничтожил Кронион! Ведь и сама я когда-то сделала землю бесплодной! Мачехой злобной была, незаконное мысля потомство Извести Афаманта, и гнев заслужила я Геры, Мачехи Диониса, недавнего только питомца".120 [119]Молвила, и стопою неверной шагнула в пучину, Быстро стала с сыночком тонуть... Левкотею-богиню В гостеприимные длани принял Лазурнокудрявый, Дабы жила среди влажных божеств. Она помогает Мореходцам плывущим. Ино нереидой морскою Стала и правит отныне зыбей безмолвных покоем. Объясняет Кронид родительнице Лизя, Что ради Бромия сделал богиней Ино. И с великим Смехом та обращает сестре морской свое слово: "Морем, Ино, ты владеешь! Семела же царствует в небе!130 [129]Мне подчинись! Ведь Кронида числю я предком и он же Мой бессмертный соложник, выносил вместо подруги Плод моего порожденья - а ты от мужа земного, Афаманта, терпела детей убиение кровных! Доля младенца Ино - в пучине! Мой сын вознесется К небу, в вышние домы Зевеса. Нет, не сравнитьсяГостю пучин, Меликерту, с горним вовек Дионисом!" Вышняя так Семела смеялась над жизнью морскою, Выпавшею Ино, сестре родимой, на долю. А Дионис по скалам бродил лидийских отрогов,140 [139]Потрясая кимвалом Рейи Кибелеиды, Ибо он юношей стал. И вот, спасаясь от зноя Солнечного бича, что Гелий вздымает в зените, Стал он купаться в струях ясно и стройно журчащих Меонийского тока, и, угождая Лиэю, Златоносную влагу Пактол тотчас упокоил, Льющуюся по светлым пескам, средь коих в пучине