Поглощенную воду из пасти своей преогромной.Юношу с головы и до ног омочила та влага -Весть грядущего! - ибо тяжко землю по кругуИстоптав, из колодца воду быки качают,Орошая сей влагой ростки лозы виноградной...Отрок смелый подходит к бычьей шее поближеИ бестрепетной дланью за рог его гнутый хватает:Очарованный туром лесным, желает поездить170По горам и чащобам верхом на быке прирученном.Без промедления рвет он на луговине цветущейТравы различной, из стеблей вьет зеленых и гибкихЧто-то вроде хлыста, из ветвей же гибких сплетает,Их скрепив меж собою, род узды и поводьев.Отрок охапкой росистой цветов быка украшает,На хребтовину бычью роз кладет плетеницы,Взлобье венчают бычье лилии и нарциссы,Вьется по бычьей вые и анемон пурпуровый!Вот со дна он речного черпает полною горстью180Ил золотой и тем илом рога́ позлащает искусно,А на хребет возлагает зверя огромного шкуруПеструю, сам же на спину взобрался словно для скачки.Вот над боками тура взмахнул он хлыстом и по ребрамХлещет как жеребенка с гривой густой и волнистой!Дерзкий, такое он слово Мене кричит быковидной:"О, богиня Селена, рогатая, мне позавидуй!Стал я тоже рогатым, на турьей скачу хребтовине!"Вот такою он речью хвалился пред Меной округлой.Глянуло с высей небесных завистливой око Селены,190Ампелоса увидала на звере-мужеубийце...Насылает богиня бычьего слепня, и тут жеОбезумев от жала, пронзившего толстую шкуру,Словно конь тот метнулся тотчас в бездорожную чащу.Ампелос же, увидев от жала безумного зверя,Вскидывающего выей и мечущегося по скалам,Устрашенный судьбою, так он, плача взмолился:"Тур мой, остановись же, завтра в скачке безумствуй!Не уноси на скалистый кряж пустынный и дикий,Вакх ведь должен проведать о судьбине злосчастной!200Тур мой! Рогов позолоту запачкаешь в беге безумном!Ах, не завидуй же злобно любимому отроку Вакха!Ты умертвить меня хочешь, не ведая про Диониса!Нет в тебе милосердья и к плачущему вознице,Я ведь совсем еще юн, я возлюбленный бога Лиэя -К сатирам мчи, не в горы, средь них убей поскорее!Там я умру, их слезы мой прах оросят и утешат!Тур мой, мой милый, тебя умоляю: утешусь я еслиГорькую смерть Дионис, хоть без слез, но все же помянет!Коль погубить ты хочешь того, кто за рог твой схватился,210Голос и речь обретя - тебе, подобному ликом,Бычьим весть о злосчастье моем передай ты, Лиэю!Бык! Сказался врагом ты Деметры и Диониса,Бромию боль причиняешь, Део изобильную ранишь!"Слово такое промолвил отрок розовотелый,Близкий Аиду, злосчастный... На сдвоенных мчася копытах,Бык, одержимый безумьем, в горах без пути и дороги,Отрока с хребтовины бросает на камни свирепо,Падает тот головою оземь, хряснули костиВыи юноши нежной, глава отделилась от тела...220Бык же бросился к трупу и стал подбрасывать телоОстроизогнутым рогом, в расселину голову сбросив.Обезглавлено тело, непогребенной осталасьБелая плоть, струей пурпурной омытая крови...Видел лишь сатир некий любимца бога во прахе,Ампелоса, о злосчастье весть и принес он Лиэю.Бог же, нисколько не медля, несется, ветру подобный,Так и Геракл не мчался спасать от нимф злоковарныхГила, любимца, стащивших на дно водяного потока,Отрока предназначая одной из юных в супруги!230Ныне вот устремился Вакх на горные выси,Думал, лежит живое во прахе юноши тело -И разрыдался, увидя нагое... На плечи набросилПеструю шкуру оленя, прикрыть охладелые члены,И на отроке мертвом ремни плесниц приторочил,Розами тело украсил, гирляндой из лилий, а кудри(Как у всех, кто случайно погиб в горах при паденье)Он украсил цветком быстровянущего анемона.Тирс вложил во длани и собственным одеяньемАлым прикрыл... С никогда и никем не стриженных кудрей240Прядь густую срезает - усопшему для посвященья,Наконец, и приносит он амвроси́и от Рейи,Раны телес затирая ею, чтоб отрок любимыйОт божественнодивной расцвел амвроси́и и в смерти.Так вот мертвого тела тлен никакой не коснулся,Хоть и на каменном прахе покоилось, милые прядиРазвевались под легким ветром над милой главоюУмершего до срока, над ликом отрока вились...Сколь он прекрасен лежал и во прахе! Подле же телаПлакали горько силены, вакханки горько стенали!250Отрока красоты и смерть не похитила, словноСатир улыбчивый, мертвый покоился. Мнилось:Сладкие речи с безмолвных уст потекут, как и прежде!