Деяния Диониса

До возвращенья туда, где пламенный Гиперион
Знаки указывал деве, стремительной, словно ветер...
Зрит она изображенье Льва лучистого, тут же
Девы образ звездный написан был преискусно,
Гроздь держащей во длани, рожденной осенью ранней.
Здесь же прочла оракул Хроноса быстрая дочерь:
"Станет Киссос, сей отрок милый, плющом, ползущим
Вверх обильным побегом; Каламос, отрок прекрасный,
100 [99]
Тростниковым стеблем гибким под ласковым ветром,
Стройным побегом, растущим из лона земли плодоносной,
Стойкой опоры гроздей... Станет гибкой лозою
Ампелос, даст свое имя грозди, что виснет средь листьев!"
После того, как оракул прочла плодосбора богиня,
Быстро прошла к той скрижали, где был нарисован искус:
Ганимед, сей отрок, в полный рост, что на пире
Нектара влагу в чаше златой подает, наклонившись.
Здесь предвещанье судьбы сведено в четыре лишь строчки
Дальше счастливая дева, горлиц подруга, спешила,
110 [109]
Для плющевого Лиэя знаменье найдя таковое:
"Фебу даровано Зевсом носить ветвь вещего лавра.
Яркие розы присущи яркой Кипрогенейе.
Ветви зеленых олив - Афинайе зеленоглазой.
Сноп колосьев - Деметре, а гроздь лозы - Дионису!"
Все прочитала буквы чтившая Эвия дева,
После идти собралась с сестрами милыми вместе
К струям и токам восточным старца, реки Океана,
За Фаэтонта четверкой конной... Целенья Лиэю
Нет от скорби по другу погибшему, даже о пляске
120 [119]
Не вспоминал он. Терзаем памятью по любимом,
Горько стенал и плакал... Диски медные богу
Уж и ненадобны боле, не хочет он медного звона,
Не услаждает пектида, нет на лике улыбки
Боле, лишь боль и печаль у влюбленного Диониса...
Не журчит уж лидийский Герм в берегах тростниковых,
Что, подгоняемый ветром шумным, по склонам катился,
Боле течь он не хочет... С сокровищницею в пучине
Златопенный Пактол замедлил скорбящую влагу,
Словно по мертвому плача... И в честь погибшего воды,
Бьющие над землею, вспять повернул под землю
130
Ток фригийский, Сангарий. Окаменевшая матерь,
Влажная Танталида, немая, зашлась, исторгая
Слезы в рыданье двойном: сострадает она Дионису!
И сосна с однолеткой пинией горестно плачет,
Что-то шепча еле слышно. И лавр, древо бога с густыми
Кудрями Феба, роняет листву свою в горестном ветре
Вещую... Даже олива блестящие листья на землю
Сбрасывает, хоть она Афины древо святое!
Вот Дионис, бесслезный прежде, слезами исходит,
140 [139]
Плача над отрока смертью - нитью, разорванной Мойрой;
Видя скорбь Диониса, сочувствуя горести бога,
Атропос из состраданья слово божие молвит:
"Жив, Дионис, твой отрок! Он ведь горестной влаги
Не перешел Ахеронта, жалобный плач твой подвигнул
Неумолимую Мойры нить по-новому свиться:
Ампелос, если и умер - не мертв! Ибо в сладостный нектар
В сок приятный, бодрящий юношу я обратила!
Должно чтить его мерой пляски веселой и пальцев
Ловкой игрой на авлосе двуствольном на праздничном пире,
150 [149]
Либо в ладе фригийском, либо в дорийском напеве.
Пусть его чтит и в театре муж благозвучным напевом
На аонийской цевнице, будь родом он хоть исмениец,
Хоть марафонец. Восславлен в Муз песнопениях будет
Ампелос сладостный вместе с владыкою грозди, Лиэем!
Ты змеевидную станешь носить повязку вкруг прядей,
Лоз и грозды, и листья, венцом сплетутся вкруг кудрей
Богу Фебу на зависть, ибо во дланях тот держит
Жалобу лишь, гиакинф, в цветок обращенный печалью,
Ты же даришь напиток, для смертных одно утешенье,
160 [159]
Это земное подобье небесного нектара, отрок
Твой любимый насколько цветка из Амикл превосходней!
Если того сильнее город битвенной медью,
То твоего любимца отчизна, славная током
Вод, блестящих от злата, бурлящих меж берегами,
Златом она гордиться, не медью, в битвах добытой!
Так что, если хвалиться шумливобурным потоком,
Сколько сильнее Эврота бурная влага Пактола!
Ампелос, скорбь дотоле бесскорбного Диониса,
Должен ты, как только грозди медовые в лозах созреют,
170 [169]
Завоевать все четыре стороны света весельем,
Шествием и возлияньем радостному Дионису!
Плакал Вакх, чтобы боле на свете не плакали люди!"
Так божество, промолвив, с сестрами удалилось.
Тут скорбящему Вакху явилось великое чудо,
Ибо восстал из праха словно бы вьющимся змеем
Ампелос сам собою, ветвясь кустом древовидным
Вверх. Из мертвого чрева, на ветви делясь, извиваясь,
Рвется побег прекрасный, из кончиков пальцев пустились