Битвы довольно, и в узы тесные индов ввергайте, Всех плените, и капли крови уже не проливши! Пусть, колена склонив пред могущественным Дионисом, Инд послужит отныне неистовой матери Рейе, Тирс виноградный вздымая! Пусть на ветер он бросит Из серебра поножи! Пусть пляшет в алых плесницах,130 [128]Пусть ему лоб увенчают плющевыми венками, Сбросив высокогривый шлем со стриженых кудрей! Битвы бряцанье оставят пускай и бурные вопли, "Эвоэ!‟ да воскликнут в честь гроздоплодного Вакха!" Так он изрек - и слуги спешат: вот один окружает Выю врага кольчатой гирляндой из змей ядовитых, После прочь увлекает мужа с таким ожерельем;Тот за браду витую хватает косматого воя,Тащит за плотный волос заросшего густо подбрадья;Этот к главе кудрявой тянет пальцы поспешно,140 [138]Тянет его за кудри изловленного без ловушек!Третий, крепко опутав руки врага за спиною,Гибкою ветвью ивовой стянул ему петлю на шее;Вот шатается старый Ма́рон, подставивший плечиПод опьяненного инда недвижимо-тяжкое тело;Кто-то метателя дротов пленил, побежденного дремой,Вяжет лозою, а после располагает в повозке,Увлекаемой парой пятнистою леопардов;Этого спящего толпы вакханок, связав над затылкомПясти лозой нерушимой, влекут уж на хребтовину150 [148]Зверя-слона, что ноги сгибать не умеет в коленах.Прочие скопом взялися за перевязи тимпана,Плотно обвившие плечи инда, чтоб влечь его дальше;Вот одна Бассарида, посох отбросив пастуший(Видно, ум потеряла в этом неистовстве бурном!)Инда хватает, что в море глубокопучинном богатстваИщет - и тащит его за кольца кудрей густыеК игу тяжкому рабства; вот, вдохновленный Лиэем,Тянет в прекрасном доспехе врага Эрехтей, что в железоВесь закован, на вые собственной! Вот и вакханка,160 [158]С гор пришедшая, гонит стадо слонов (ведь хозяинХмелен), зверя со шкурой темною хлещет нещадно;Вот Хименайос колеблет щитом прекрасным из злата,Златощитного воя оружья лишивший, и гордоВакх на отрока смотрит взором безумнолюбовным,Отрок же весь сияет в доспехе, чей дремлет хозяин...Юноша в блеске оружья, сверкающего лучезарно -Словно ликийского Главка доспех золотой получивший,Ослепляющий войско Диомед несравненный!170 [167]Прочих воинов вражьих в плен забрали вакханки,Сном глухим обуянных, сладким вином отягченных!В этих местах лесистых, уединения полных,Средь подруг астакидских, выросшая вместе с ними,Никайя расцветала, новая Артемида,Страсти любовной чуждалась, не ведала Киферейи,Только зверей стреляла да по ущельям скиталась,Не таяся в светлице чистой, словно девица,Нет, средь склонов скалистых, в местах пустынных и диких180 [176]Луком играла, не прялкой, в дебрях глухих да чащобахВместо веретена забавлялась пернатой стрелою,Жерди да ловчие сети - утварь сей гордой Афины!С Лучницей чистой делила она труды и заботы,В скалах силки расставляла, их дева больше любила,Чем веретенные нити, но никогда не стреляла Дева в пеструю шкуру молодого оленя И никогда не гонялась за горной козой или зайцем, Нет, окровавленной плеткой (после их укрощенья!) Львов косматогривастых по желтым спинам хлестала,190 [186]Или копье поднимала против медведиц свирепых - Лучницу часто бранила, что стрелы издали мечет, Что и пантер пятнистых, и племя львиное вместо Ланей никчемных в повозку свою она не впрягает... Не заботили деву притиранья и вместо Меда она любила родники средь утесов С ледяною водою, и после тяжкой охоты Часто предпочитала жилищу простую пещеру, Часто после скитаний и рысканий по долинам В логове оставалась пантеры или в скалистой200 [196](Зноя спасаясь полудня) лежке львицы родящей. Самка же только смотрела и только щурилась кротко, Деву лизала, из пасти клыки она убирала, Словно псица скулила и из прожорливой глотки Легкий рык раздавался, когда появлялся детеныш - Мыслила, видно, львица, что тут сама Артемида... Лев же с косматой главою тихо наземь ложился, Вытянув шею смиренно, и он склонялся пред нимфой; В этих же самых горах и некий пастух обретался,210 [205]Был он и строен, и ладен, ровесников превосходней, Звался же Хймносом. В чаще дикой и непроходимой Выпасал своих телок дивных рядом с юницей, Посох сжимая в руках пастуший... И вдруг погрузился В бездны страсти любовной, пасти стада отказался, Словно Анхйс розоликий, коему древле Киприда Выпасать приказала горных быков белоснежных,