Поясом вместо бича погоняя... Так, подле чащобы Белокожую деву быкопас вдруг заметил: Боле его не волнует стадо, и вот уж телица В поисках сочной травки оказывается в болоте,220 [216]Бывшего пастыря не видит уже, отдалившись; Вот уж уходит другая телка в дальние горы В поисках пастуха, а юноша в полном забвенье Видит лишь облик милой с ямочкою над ланитой, А злокозненный Эрос все более распаляет Страсть уколами стрелки: далёко по склонам скалистым, Там, где охотница-дева мчит, на бегу недоступна, Ветер легкий, игривый хитон ее раздувает,230 [224]Белые видятся бедра, гладкая кожа светлеет, Дева лилия словно, словно цветок анемона Среди роз алоцветных - так светла и прекрасна!Юноша, весь пылая, взором ненасытимымВ смутные очертанья вперяется под одеждойСпрятанных белых бедер, алчет ласки, и видетьХочет пряди прически, разметанные ветеркамиВ разные стороны бурно (взметнулись волосы зыбью!),О, как сияет под ними обнаженная шея!Отрок часто бродил по горам высоким вслед милой:240 [234]Проверяет ли сети дева иль лук напрягает,Или бросает дроты, в нем пыл любви пробуждаяСмотрит на белые руки любимой юный влюбленный:Если ж она натянет лука изгиб рогового,И обнажится локоть, то взор устремляет украдкойИ следит напряженно за белолокотной девой;Зренье его направляют непрестанно эроты:Так ли, как Никайи руки, длани светлеют у Эос?То, устремивши с тоскою на запад взгляд, проверяет:250 [243]Так ли дева сияет красой, как богиня Селена?Юноша, прямо под сердцем носивший рану эротов,Близко ль, далеко ль он был, но мыслил только о милой -Вот она метко мечет в медведицу горную дроты,Вот она львиную шею дланями ухватила,Сим обоюдным объятьем явив немалую силу;Вот во влаге струистой пот и грязь омываетПолускрыта водою, но боле всего он запомнилОдеяние, ветром приподнятое выше бедер,260 [252]Грудь ее, что колебалась, точно цветок от дыханья...Помня об этом он молит счастливоблаженные ветрыСнова и снова взвевать глубокие складки хитона!Юноша, неустанно пасущий рогатое стадо,Вдруг увидев рядом охотницу с гордою выей,Выкрикнул ей такие, ревности полные, речи:"Ах, отчего я не сети, не дроты, не острые стрелы!Если бы стал я дротом, зверей убивающим, деваТрогала б дланью своею меня! Ах нет, превратиться270 [261]Мне б в тетиву из бычьих жил - я б часто касалсяГрудей ее белоснежных, девичьих не знавших повязок!Агница ты! Телица, чью грудь ничто не стесняет!Милая! Счастлива сулица - ты ее носишь! И стрелыСчастливей Химноса, только овчее пасшего стадо,Ты их касалась рукою, рождающей страсти желанье!К ловчим сетям счастливым, хоть и безмолвным, ревную!Ах, и не только к ловчим сетям вожделею, но такжеЛуку завидую горько, безмолвному также колчану!Если бы в знойный полдень в источнике, будящим страсти,280 [271]Плоть омывающем, деву гордую я бы увидел!Да, о телица моя - и без ревнивой одежды!Что над моею судьбою не сжалишься, Киферейя?Я Тринакйи не знаю, я стад не видал в тех пределах,Гелия разве быков пасу я на этих отрогах?Мой отец и не ведал тайного ложа Арея!Не презирай меня, дева, хотя выпасаю я стадо -Не пастухи ли всходили на ложе блаженных Бессмертных?Розоволикий Титон ходил в быкопасах - повозкуИз-за красы забрала лучезарная хитчица Эос!290 [281]И виночерпий Дия был быкопасом, всевышнийЗевс восхитил на небо его в когтях осторожных!Ах, приходи же к стаду бычьему и получишьТы, вторая Селена, второго Эндимиона!Дроты оставь и пастуший посох прими, и скажут:"Химноса бычье стадо пасет Киферейя-богиня!‟"Так он рек, умоляя - в отчаянье бил он рукоюОбессиленной бедра, боялся открыться ей в страсти,Всюду ходил за нею, свое проклиная молчанье.Вот, наконец, эроты подмогу и мужество дали:300 [291]Никайи он оружье охотничье поднимает,Бурную пику, томимый сладостнейшим желаньем;Гнев презирая девы, колчан легчайший хватает;Сети с силками целует, ее недвижные стрелы,Острием смертоносным свои уста он ласкает,В пылком порыве он стрелы к груди прилагает истомной!Слово такое молвит голосом бездыханным:"Ради Пафийки, дубравы, воскликните, как и во времяПирры и Девкалиона, речи для девы безумной!Дафна милая, дай же услышать стон твой древесный!310 [301]Если бы Никайя прежде жила, Аполлон бы пленилсяЕю, и не превратилась ты бы, Дафна, во древо!"Так он сказал и деве стал играть на сиринге