74. Его мать, правда, была чужеземкой, однако происходила из знатного рода. Когда он узнал, что мать императора, по имени Матильда 265 , женщина удивительной святости, начала недомогать, он стал ожидать ее смерти, однако получилось так, что его собственная смерть наступила раньше. И если бы мы захотели что - либо сказать, чтобы воздать хвалу [Матильде], то мы не в состоянии были бы это сделать, так как добродетель этой женщины превосходит все наши способности. Разве сможет кто - либо достойным образом поведать об ее неутомимости в отношении богослужения? Всю ночь мелодии разного лада и рода божественных песнопений наполняли ее келью. Ибо келья ее находилась рядом с церковью, в ней она спокойно отдыхала; каждую ночь, поднявшись, она выходила из нее в церковь, а внутри кельи у дверей ее и на дороге плотным рядом стояли мужчины и женщины и пели, восхваляя и превознося божественную кротость. Находясь в церкви, она проявляла усердие в чтении молитв и в бдении и дожидалась торжественной обедни. Затем она везде выслушивала немощных, навещала [их] по соседству, предоставляла им необходимое, протягивала руку помощи 'беднякам и со всей щедростью принимала пришельцев, которые всегда [здесь] находились; никого она не отпускала без ласкового слова, никого не оставляла без подарка или без необходимой поддержки. Часто она посылала что - либо необходимое [даже] странникам, которых замечала издали из своей кельи. И хотя подобные заботы она несла весьма смиренно и днем и ночью, тем не менее, однако, она не умаляла королевского достоинства и, как пишут, хотя и была всегда как королева окружена народом, однако всегда и повсюду оставалась утешительницей страждущих. Всех домашних слуг и служанок она обучала различным искусствам, а также грамоте, ибо и сама знала грамоту, которую достаточно успешно изучила после смерти короля. И если бы я захотел рассказать о всех ее добродетелях, [то] мне не хватило бы времени, даже если бы я обладал даром красноречия Гомера 266 или Марона 267 , [то и его для этого] не хватило бы. Итак, достигнув преклонных лет и всеобщего почета, совершив много добрых дел, одарив многих милостыней, раздав все королевские богатства слугам и служительницам божьим, а [196] также беднякам, она во вторые иды марта отдала душу спою Христу. В это же время завершил свой последний день и Бернгард, которого в свое время весь народ провозгласил 268 самым достойным [сана] священника. Пусть никто не упрекнет нас за то, что мы передали благочестивую молву об этих [людях], а то время как не все с опасностью для истины могли проверить. От некоего отшельника мы слышали, что он, не знаю, то ли в состоянии вдохновения, то ли в явившемся ему видении 269 , наблюдал якобы 270 , как бесчисленное множество ангелов с неописуемой торжественностью возносили на небо душу епископа и королевы.
75. Итак, император, когда ему стало известно о смерти матери 271 , сына, а также некоторых других высоких лиц 272 ,— ибо уже раньше умер и Геро, человек великий и могущественный,— решил отказаться от похода во Фраксинат и по завершении дел в Италии остаться на родине. До него также дошел слух, что многие из саксов якобы хотели восстать, но поскольку этот слух был необоснован, мы полагаем, что недостойно о нем и рассказывать 273 . Император с великой славой покинул Италию и после пленения короля лангобардов, покорения греков и победы над сарацинами — с победоносными отрядами вступил в Галлию, чтобы оттуда пройти по Германии 274 и отпраздновал, ближайшую пасху в таком знаменитом месте, как Кведлинбург; множество различных народов, собравшись здесь, с великой радостью приветствовали возвращение императора с сыном в отечестве, Однако он оставался там 17 дней, не больше, и выехал оттуда, желая отпраздновать воскресенье господне в Мерзебурге. Печальный проходил он по этим местам, [вспоминая] смерть превосходного мужа, герцога Германа, который оставил у всех людей вечную память о себе благодаря своей рассудительности,) справедливости и удивительной неутомимости как во внутренних, так и во внешних делах. Приняв послов из Африки, которые оказали ему королевские почести и преподнесли дары, он оставил их [послов] у себя. Во вторник перед троицей он прибыл в место по названию Миминлев 275 . На следующую ночь по обычаю он встал с постели на рассвете и присутствовал на ночном и утреннем богослужении. После этого он немного отдыхал. Затем, отслушав обедню, согласно обычаю роздал милостыню бедным, отведал немного пищи и снова отдыхал в постели. Когда же наступил [обеденный] час, он вышел радостный и веселый и сел к столу, а закончив все свои дела, присутствовал при вечернем богослужении. По окончании евангелических песнопений он почувствовал жар и усталость. Окружавшие его князья, заметив это, усадили его в кресло. Когда он опустил голову, словно уже умирая, они привели его в себя. Попросив причастить его телом и кровью господними и причастившись, он без стона, с величайшим спокойствием испустил последний вздох, в то время как шла божественная служба милосердному создателю всего сущего. Оттуда его перенесли в опочивальню, и так как время было уже позднее, о смерти его объявили [197] народу. Народ много толковал, воздавая ему хвалу и благодарность, вспоминая, с какой отеческой снисходительностью он правил подданными, как освобождал их от неприятеля, как победил орудием гордых врагов — авар, сарацин, датчан, славян, подчинил Италию, а у соседних народов разрушил святилища идолов, воздвиг храмы и призвал священнослужителей 276 . Рассказывая друг другу много прочего хорошего о нем, парод присутствовал на королевских похоронах.