– Он только с Сафиком ходит. Сафик – проводник. А сам по себе Малек только вокруг дома бродить может, и то после того, как мы проверим территорию. Боятся. Вон, видишь круг?
Паля указал себе за плечо. Примерно на середине пути к дому Никита различил прежде не замеченный размытый круг, намалеванный на траве красной краской.
– После одного Выплеска там «комариная плешь» завелась. Так они не могли ходить, пока я не очертил им ее. И болты у каждого в кармане, а все равно… Обрубки. Лучше уж как я, на одной ноге, чем вот так.
Никита даже потряс головой, надеясь, что хоть так в нее что-нибудь войдет. Какие болты? Чушь.
– Что такое «комариная плешь»?
– Совсем ты занятный парень, Каша, совсем занятный… – скорее простонал, чем сказал Паля. Он уже и глаза закрыл. – Гравитационная аномалия. Ступишь в такую – кости переломает. А то и убьет. Почувствуешь себя на Юпитере, хех…
– Ты не спи! – попросил Никита. – Мы ведь на посту все же.
– Я не сплю. Я никогда не сплю, вот такая у меня особенность… – Паля всхрапнул. – Значит, говоришь, что сбежал сюда?
– Ну да.
– Пожалеешь.
– Уже пожалел, – признался Никита и задал самый главный вопрос: – Как отсюда выбраться, Паля?
– Есть способы, – кивнул проводник. – Есть. Но мы про это потом поговорим. Еще не время.
– А когда будет время?
– Вот-вот. Я же не зря этих тварей пристрелил. Я ничего зря не делаю, такая вот особенность…
Голова Пали упала на грудь. Перепугавшись не на шутку, Никита осторожно потряс его за плечи.
– Паля, не спи! Лысый дошел почти! Поговори с ним!
Это подействовало. Да еще как: Паля резко открыл глаза, совершенно трезвые, и подмигнул:
– Тащи его сюда, Каша!
Бомж, то ли не замечая окопчика с торчащими на три стороны пулеметами, то ли погруженный в свои мысли, уже почти прошел мимо.
– Лысый! – позвал Никита. – Иди к нам!
– Каша! – обрадовался ему старик. – Живой! Я же говорил: твоя беда не скоро придет.
Бомж подковылял к посту и свалился вниз, прямо на Палю. Тот отпихнул его в сторону, заодно съездив по зубам.
– Ну, рассказывай!
– Хорошо, – начал старик, утирая кровь с разбитой губы. – Тепло. Птички везде. Около забора волки бегают, резвятся. Охотятся, значит…
– Там две девушки лежат убитые, – прервал его Никита, потому что Паля, казалось, слушал этот бред с интересом. – Ты еще смотрел на них.
– Точно! – удивился Лысый и посмотрел на Никиту с каким-то суеверным ужасом. Будто вот-вот скажет: «Твоя шаман, однако!» Но вместо этого бомж полез в карман пальто и вытащил окровавленный голубой лоскут. – Смотри, что я принес.
– Дай-ка!
Паля выхватил находку, поднес к лицу. Никита снова почувствовал дурноту, а Паля, словно специально, не удовлетворился обнюхиванием и лизнул ткань.
– Люди, – удивленно сказал он.
– Люди, – повторил Лысый. – Женщины. Мертвые.
– Да уж точно не живые! Но – давно ли?
Никита встал, чтобы отдышаться. Заодно и осмотрелся. Никого. Выспаться бы да проснуться в казарме, а не в этом кошмаре.
– Они давно мертвые, – продолжил Лысый. – Давно-давно. Год или больше.
– Откуда знаешь? – быстро спросил Паля.
– Знаю.
Паля встал, долго смотрел в сторону поселка, не спеша вытирая окровавленные пальцы о штанину.
– Я ничего не понимаю, – сказал Никита. – Паля, объясни мне, что происходит.
– В том-то и штука, парень, что объяснить это невозможно. Можно только понять. – Паля совершенно протрезвел. Притворялся? – Вот Лысый говорит, что девки те были мертвые. И скорее всего, так и есть. Если Зона не дожгла человека, то странные вещи с ним случаются… Да, Лысый?
– В Зоне странного нет, – проскрипел старик. – У этих женщин глаза выклеваны. Давно.
– Во! – Паля вытянул вверх палец. – Вороны им глаза склевали, а они бродят, и кровь в них течет. Но мертвые. Как это объяснить, Каша? Никак. Вот что, идем-ка туда.
– Червь же не разрешил! – Никита оглянулся на дом. С крыши ему снова помахал Принс. – Паля, не надо!
– Идем!
Проводник с трудом выбрался из окопа, закинул на плечо свой автомат и отправился к поселку, приглашающе махнув Никите рукой. Никита тоже вылез на бруствер, опять оглянулся. Принс на крыше хохотал.
– Что за идиоты! Паля!!! Вернись!
– За мной, Каша. Прикрой спину.
Проводник не останавливался, и Никита побежал за ним, продолжая оглядываться. Из дома выскочил Лопата.
«Ну вот пусть он Палю и вернет, – решил Никита. – Мне по сроку службы драться с ним не положено».
Однако, оглянувшись еще через полсотни метров, он увидел, что Лопата наблюдает за ними из окопчика, устроившись за тем самым пулеметом. Идти стало неуютно: теперь Никита чувствовал между лопаток огромный ствол.