Каша никогда не видел Мачо, не знал, каков он собой и где обосновался, но говорил как о знакомом. Если все боятся Мачо, значит, он существует. Если все ждут, значит, он придет.
– Ты это брось! – прикрикнул Паля. – Я на ходку забился, я пойду. Уже, вишь, потратил весь свой этот, гонорар… Так что теперь вперед, Зона гнилых не любит.
– А как же Факер, Хорс?
– Их проблемы. Я бы и остальных не тронул, но первые начали. Ладно, что было, то прошло. Ты, Каша, привыкай к земле, дыши глубже. В Зону идем.
– А сейчас мы разве не в Зоне?.. – хмыкнул Каша.
– В Зоне, да не в той. Здесь отдыхали, считай, а там… Там живет страх, который их всех сжег, так что только я и Сафик ходить могли. Страх, который Лысого без башки оставил. Да, Лысый?
– Зона, – бестолково откликнулся бомж.
– Вот, ему все равно. А мне, Каша, страшновато. Но сидеть тут, ждать пули – тоже невыносимо, сколько ни пей. Пойдем до упора, Клоуна искать. Есть такой человек, до него Зона еще не добиралась… Как и до тебя.
– Что значит – не добиралась?
– Значит, что он не открывал глаза непонятно где и не вспоминал, как его зовут. Обычный живой человек. Так, пришли.
Здесь дверь, снятая, видимо, с какого-то гаража, запиралась изнутри на простой засов. Паля сделал знак, чтобы все стояли тихо, и на минуту выключил фонарик. Каша прислушивался, как мог, но из-за двери не доносилось ни звука. Такая же тишина дышала им в спины: подвал остался слишком далеко.
– Вроде чисто, – решился Паля и снова щелкнул фонариком. – Я сейчас выйду, сразу проверю округу. А ты вытаскивай рюкзаки и Лысого, да смотри: ни шага в сторону!
«Какие рюкзаки?» – хотел спросить Каша, но луч, словно указка, тут же высветил груду снаряжения у стены.
Паля, убедившись, что Каша его понял, скинул с плеча оружие и отдал фонарик товарищу.
– Бери в зубы и открывай. В проеме не стой! Если что – ждать, пока отскочишь, не буду.
Каша дернул тяжелый с виду засов изо всех сил, но тот поддался неожиданно легко, беззвучно. Так же тихо отворилась дверь: кто-то не поленился смазать петли. Впереди оказалась небольшая землянка, вход в которую закрывал пышный куст.
– Он что тут, кабанчиков разводить собирался? – удивился Паля и, сняв левую руку с цевья, метнул в землянку уже знакомый Каше болт на веревочке. Ничего не произошло. – Детекторы молчат, я никого рядом не чую… Давай, начинай высадку в новый мир.
Пока Каша возился со снаряжением, проводник осторожно выбрался наружу и минуты три отсутствовал. Наконец послышалось его покашливание.
– Выходить? – подскочил Каша.
– Вообще-то так я тебе даю сигнал, что это я. Чтобы ты не стрелял, тормоз. – Паля сунул в землянку голову, хмуро посмотрел на распахнутую дверь. – Отсюда ее не закроем. Ну и хрен с ними! Давай поднимайся. Лысый, как самочувствие? Рюкзак потащишь.
– Зоне все равно: есть человек, нет человека… – Бомж первым покинул землянку, снова предоставив Каше возиться с тяжелым грузом одному.
Они оказались на заросшем высокой травой склоне, в мертвой зоне установленных в бывшем доме Червя пулеметов. Из окон Каша и не приметил на местности эту складку, а здесь, оказывается, даже тек веселый ручеек. Возможно, тот самый, в котором он недавно мылся.
– Не отходи никуда, – напомнил Паля, продолжая колдовать над выхваченным из рюкзака прибором. Каша заметил буквы: «УДА-14а». – Лысого навьючь вот этим, портупея тебе.
– По ручью придется идти?
Каша прикинул, что иначе не попасться на глаза Хорсу невозможно, а глаза эти совмещены с прицелом пулемета.
– Пойдем, если получится… – Проводник медленно начал спускаться, постукивая зачем-то по детектору. – Пищит, сволочь. Не гуляй тут, слышишь? Просто будьте готовы.
Портупея Каше понравилась: на ней висели ножны с кинжалом и две кобуры, одна с армейским бельгийским «браунингом», другая с украинским «Форт-12». Он подтянул ремни, потом взялся за Лысого. Бомж покорно позволил повесить на себя рюкзак, только чуть зашатался под тяжестью.
«Килограммов тридцать, – прикинул Каша. – Хорошо еще, что Паля на протезе, а то бы ни мне, ни Лысому за ним не угнаться».
Вернулся проводник, молча взвалил на себя груз.
– По ручью к поселку? – уточнил Каша.
– Да. Идем след в след, ты замыкающий. Головой крути, понял? Чтобы никаких мыслей о великом. Если увидишь непонятное – сигнал подаешь выстрелом. Если просто не по себе стало – голосом. Лысый!..
Бомж, пошатываясь, начал карабкаться на бугор, и Каше пришлось стащить его вниз за ремень.
– Веревка нужна, – вздохнул Паля. – В связке пойдем, а то он угробится. Но если что – сразу отстегивай карабин! Еще не хватало нам запутаться.