— Что, по-твоему, ты только что сделала? — спросила маленькая старушка Тину, прикрыв балахоном ноги молодой женщины.
— Практикуюсь, — сказала Тина и снова вскрикнула.
— Милда не научила тебя дышать. Если ты так будешь вести себя при настоящих родах, тебе придется намного сложнее, чем мне, когда рожала я.
— Но они-то этого не знают, — с выражением бесенка сказала Тина.
Маленькая старушка легонько шлепнула внучку и обратилась к Крис:
— В этот раз Аллах нам улыбнулся. Как долго мы можем доверять его милости?
— Постараемся увести ее отсюда, как только сможем, — сказала зять, подходя к старушке.
— Мне нужно быть на месте в шесть, в крайнем случае, в семь, — сказала Крис.
— Наверняка нужно подготовиться к вечеринке, — сухо сказала старушка.
— Да, мне приказали быть там сегодня вечером.
Эти слова вызвали среди женщин тихий ропот, но старушка только покачала головой.
— Что же это за вечеринка, когда тебе приказывают?
— Обычно мне на такие везет.
— Девочки, не завидуйте. Она нашла себе труд там, где любая из вас найдет только радость.
С лестницы в комнату ворвался молодой человек. Не останавливаясь, он бросился к Тине. Крис не вникала в язык, на котором они говорили, но распознала страх и нежность, которыми были заполнены слова. Потом, разобравшись и успокоившись, молодой человек поднялся и посмотрел на Крис, с первого раза угадав ее под таким же балахоном, как у остальных.
— Такси приедет через пять минут. Заказ сделан на мужчину, едущего к стоматологу. Так вот.
Парень снял жилет и халат. Крис тоже схватилась за балахон, чтобы стянуть его через голову, но старушка остановила ее.
— Подожди, пока внук не уйдет.
— Но, бабушка, она ведь неверная. У нее нет никакой благопристойности.
— Зато у меня она присутствует, и я не допущу, чтобы муж моей дочки вожделел неверных джиннов.
Раздевшись до шорт и белой футболки, что на шести сотнях планет считались скромным мужским нарядом, парень пожал плечами и вышел обратно на лестницу.
Крис стянула через голову балахон, расправила трико, начала натягивать его на себя.
— Зачем уважаемой женщине носить такие вещи? — фыркнула старушка.
— Эта вещь способна остановить четырехмиллиметровую пулю, — не поднимая взгляда, ответила Крис.
— О, — удивилась старушка, и в голосе прозвучал намек на одобрение. — Ты так боишься мира, что тебе необходим такой наряд?
— Ты не узнаешь ее, мама? Кое-кто из нас видел ее фото вчера в новостях, — дочь замолчала, но, не услышав ответа старушки, продолжила: — Она — принцесса Лонгнайф, богаче, чем Али-Баба, могущественнее, чем…
— И сейчас в страхе убегающая, — прервала ее Крис, закончив надевать бронированное трико и поправляя пояс. — Не могу даже сказать, сколько для меня значит то, что вы только что сделали.
Маленькая женщина встала перед ней.
— Правда ли то, что ты не смогла найти в своем сердце силы дать вакцину умирающим людям на севере, так в ней нуждающимся? Что ты, владеющая таким богатством, позволяешь всем нам жить в страхе перед распространением болезни, потому что наше правительство не может выполнить твои требования и собрать достаточное количество денег? Если это правда, то на самом деле, ты живешь в глубокой бедности.
— Бабушка, клянусь каждым вздохом, оставшимся отцу и дедушке до конца жизни, что каждая капля этой вакцины была передана людям этого мира просто так и никто не требовал ни у кого ни копейки. Если бы ее не украли с нашего склада… — Крис замолчала, глядя прямо в серую сетчатую вуаль балахона старой женщины.
Женщина помогла Крис надеть белый халат, потом подала жилетку, брошенную внуком.
— Я тебе верю. Какие черные души должны быть в этом мире, чтобы обворовать вас и заставить вас, такую могущественную, бояться их настолько, чтобы менять наряды так часто, как делаете вы это.
— И бежать по городу, втягивая людей, вроде вас, в неприятности ради моей защиты, — сказала Крис, надевая жилетку.
— Ваша тюбетейка, — сказала Тина, передавая Крис головной убор.
Воспользовавшись моментом, Крис проверила антенну.
— Все хорошо работает, Нелли?
— Для отслеживания клоунов, преследующих нас, достаточно.
Как только Крис водрузила на голову разноцветную тюбетейку, бабуля накрыла ее плечи платком.
— Пусть Аллах благословит и направит тебя, — сказала она, оставив у принцессы чувство, что ее по-настоящему благословили.
К лестнице подошла Сорир. Пока поднималась, что-то бурчала на своем языке, как объяснила Нелли, дело касалось вредных привычек и отсутствия манер у сотрудников безопасности. Верхняя комната оказалась не единственным местом, где верующие дали им урок этикета. Сорир перестала бурчать сразу, как только вошла в комнату и протянула Крис небольшой мешок.
— Абдул ушел домой. Здесь твоя униформа, сумочка и плащ горничной. Еще я туда положила головной платок. Иногда мы, женщины, закрываем рот его краями, — сказала она и продемонстрировала, как это делается. — Мало кто будет задавать вопросы даже горничной Хилтон, если та так сделает. Пусть это поможет вам сегодня, — на мгновение повисла пауза, потом Сорир спросила: — Все произошедшее здесь того стоило?
— Смотрите вечерние новости, — все, что сказала Крис. Если у нее получится все, что планировала, даже Сандфайер не сможет сохранить в тайне то, что происходит в космических доках.
Впрочем, что происходит над их головами, пока знали только она да Нелли.
Сорир приподняла халат Крис, приложила к ее животу сумку с вещами и обмотала ниткой.
— Вот теперь ты выглядишь как состоятельный человек. Позволь добавить несколько штрихов к лицу, — сказала она, поднеся карандаш к лицу Крис. Когда Крис спустилась вниз и посмотрела на себя в зеркало, она себя не узнала.
Но Сорир еще не закончила.
— Ты едешь к стоматологу. Нужно изобразить зубной абсцесс. Пожуй вот это. Если пожелает Аллах, сможешь плевать красным, будет выглядеть, словно кровь.
Крис глубоко вздохнула и поспешила к выходу, навстречу дню, который, наконец, решил разродиться дождиком. Жирные капли дождя врезались в маскировочный наряд, оставляя надежду, что одежда водонепроницаема.
Рядом с ней оказался пожилой мужчина, он раскрыл над Крис зонт и провел к заднему выходу, ведущему в магазин, торгующий коврами. Идя рядом, он говорил по-арабски за двоих, быстро провел по магазину к выходу на улицу, Крис даже не успела разглядеть ни одного, свисающего со стен ковра.
Движение на улице заблокировало такси, молодой водитель кричал, дико размахивая руками, подзывая к себе клиента. Водители, машин позади него, жали на клаксоны, выкрикивали ругательства. Крис ожидала увидеть машину Абу вместе с ним самим, но колебаться и спорить времени не было. Ее запихнули на заднее сидение, вручили зонтик. Такси, получив напоследок очередной гневный гудок, влилось в поток.
Молодой водитель, кажется, наслаждался поездкой. Окна опущены, магнитола выкрикивала что-то, что могло иметь некое отношение к культуре его родителей, но Крис сомневалась, что они признались бы в этом. Парень жевал жевательную резинку и при этом без перерыва дергал головой в такт музыке. Когда приходилось останавливаться на светофорах, он бил ладонями по рулю, как по барабану.
Он даже не спросил у Крис, куда ехать.
Проехали кварталов шесть, поворачивая на каждом перекрестке, и только потом парень обернулся назад.
— Ни один из этих верблюжьих пердунов нас не преследует, но на четырех улицах установили контрольно-пропускные пункты. Готова протаранить один из них?
— Протаранить? — удивилась Крис. Что за сумасшедший достался мне на этот раз?
— Ну, знаешь, наш путь извилист. Нужно проскочить у них под носом. Я отвлеку их музыкой. А ты изобразишь змею. Вернись туда, где ты должна быть.
— Как насчет того, чтобы сделать все так, чтобы нас не заметили?
— Не заметили. Вот как ты хочешь, — сказал он и снова уставился на дорогу, но теперь бил ладонями по рулю в так музыке даже в движении. — Вот, значит, как ты понимаешь незаметность.