Наконец мама на некоторое время решила вернуться в родной город к мужу. Оставшись одна с ребенком, Злата облегченно вздохнула: никто не указывал ей, что и как делать. Жизнь налаживалась, начали приходить знакомые и подруги. Они пытались не говорить о детях во время таких посиделок, но всё так или иначе к этому сводилось: как сходили в туалет, как плакали, как спали – материнская рутина, постепенно перетекавшая в сплетни на совершенно другую тему – «кто с кем спал».
Когда приходила Надя… вот уж кто любил наводить тоску! Она жаловалась на весь мир, порицала издателей и чуть ли не плакала, вспоминая детство, которое то и дело всплывало в ее памяти.
Константин вернулся из-за границы и ни с того ни с сего начал оказывать Злате знаки внимания, словно они только познакомились. Он играл с ребенком, помогал Злате по дому, часто оставался на ночь. Когда девушка пыталась выяснить, что так повлияло на него, он объяснял, что поменял взгляды на жизнь, но она с трудом верила в его искренность. «Ничего, – размышляла она, – вот малыш пойдет в садик, там я и займусь личной жизнью». А он вдруг взял да и предложил ей выйти за него замуж! «Всё-таки статус замужней дамы с ребенком гораздо привлекательнее, чем мать-одиночка, – думала Злата. – Ну и что, что он будет изменять? Я тоже буду. Мы современная семья, никто никому не принадлежит».
На том и порешили.
[1] После этого, но не вследствие этого (лат.). – Прим. автора.
Глава 10. Ave, Maria
Глава 10. Ave, Maria[1]
Рано или поздно все столкнутся со смертью лицом к лицу. Рано – когда умирает близкий, поздно – когда умер сам.
Мать Нади умерла. Долгое время она скрывала, что тяжело больна, а однажды утром не смогла встать с кровати. Пока Злата надевала свадебное платье, красуясь перед зеркалом на радость маме, Надя пыталась найти себя в новой реальности. Она взяла внеочередной отпуск на работе, на остатки денег купила билет до родного города. Друзья мамы с работы, отчим и родной отец взяли на себя бремя организации похорон до приезда Надежды.
Девушка не приезжала к матери несколько лет, и вот… навещает ее в морге.
Когда Надежда увидела мать, то казалось, что это не она, что это манекен, и всё это – дурацкий розыгрыш. Тщетно Надя пыталась вызвать у себя какое-то чувство утраты – она впервые по-настоящему ощущала освобождение. Осознание этого вызвало такой приступ стыда, что она расплакалась и выбежала на улицу.
Подготовка к свадьбе – выматывающее мероприятие, но всё же такое приятное, ведь этот день существует только для Златы. Самое лучшее, прекрасное, дорогое платье, призванное затмить всех, было подобрано; не менее тысячи фотографий сделано; а сколько (сколько!) разговоров было проведено, сколько сплетен передано из уст в уста…
Злата: Он всегда любил только меня, просто не осознавал этого.
Подруга: Хорошо, что он до этого дошел. Знаешь, как могло быть…
Злата: Вы ничего не понимаете, это – любовь!
Относительно быстро, по сравнению с похоронами в больших городах, покойницу предали земле. Надя решила отдать долг друзьям мамы за организацию мероприятия (на карте у женщины было достаточно средств – она предусмотрительно оставила все данные Наде), но все отказались, ссылаясь на большую любовь и уважение к коллеге.
Коллега: Она была душой компании. Хоть и строгой. Всегда можно было обратиться к ней, она всегда поможет, подскажет, никогда никого не оставляла. Нет-нет, никакие деньги не принимаю, как можно! Тем более, я слышал, что ты не много зарабатываешь в столице, тебе самой нужнее.
Вернувшись в опустевшую квартиру, Надя обессиленно упала на диван. Она не видела больше смысла в жизни в целом. Казалось, что с уходом матери одновременно исчезла и необходимость бороться за себя – бой выигран, цели нет. Даже в любимом увлечении ей не везет, видимо, потому, что она бездарность. Никто из ее знакомых и друзей ей не позвонил. Она осталась одна. Единственный человек, который пытался ее утешить, был родной отец.
Отец: Ты должна двигаться дальше. Пойми, что люди умирают, я умру когда-нибудь. Давай, тебе надо заняться вопросами наследства, а потом всё продать и возвращаться обратно, к своей жизни.