Воронцова (выпивая): С сантехником? Ой, может не надо, Лебедева?
Лебедева: Конечно не надо, я что совсем дура – с нищебродами якшаться? Засмеют еще. Нет, Воронцова, я слишком хороша для таких работяг. А вот тот, который был на яхте, – очень даже ничего. Но, досада какая, женат. И я бы с женатиком была, ты меня знаешь, но любит ее.
Воронцова: Так любит, что имеет любовницу – тебя.
Лебедева: Пусть денег дает, да побольше. Сколько бы мы ни зарабатывали, Воронцова, нам всё равно будет мало: лицо поправь, сиськи сделай, процедуры косметические проведи – а то на тебя никто и не посмотрит, особенно в нашем возрасте. (Выпивает.)
Воронцова: Ты же не хочешь выглядеть как Оля из бухгалтерии?
Лебедева: Это та, что говорит, что не будет красить седые волосы, потому что принимает свой возраст? Не иначе как пришибленная.
Воронцова: Определенно. У нее мужика, наверно, никогда не было.
Лебедева: Представляешь, ее устраивают многочисленные морщины, складки – ужасно выглядит. Нет-нет-нет, я не хочу такой быть. Я еще молодая, зачем мне стареть!
Воронцова (поднимая бокал): За молодость!
Лебедева (поднимая бокал): За молодость и… чтобы у нас были богатые мужики!
Воронцова: И много-много денег!
[1] Персонаж имеет в виду фразу «на тарелочке с голубой каемкой» героя книги «Золотой теленок» Остапа Бендера (1931 г.), которая вошла в разговорный обиход со значением «получить нечто легко и без усилий». – Прим. автора.
ЧАСТЬ 2 Глава 1. Dum spiro, spero
ЧАСТЬ 2
Глава 1. Dum spiro, spero[1]
Через три года после рождения сына Злата была вынуждена выйти на работу. Константин работать не хотел, но был согласен сидеть с ребенком. Глупо было рассчитывать, что муж возьмется за ум: он совершенно обленился, обрюзг, совсем сел на шею жене, но каким-то макаром умудрился завести себе любовницу. Злата относилась к этому спокойно: она его больше не любила, арендная плата от сдачи его недвижимости поступала регулярно, с ребенком нянчился – что еще нужно?
Злата раздраженно швырнула на стол бумаги: неужели мама не могла пристроить ее на работу без макулатуры? Ах да, к сожалению, Злата не работает в сфере ай-ти[2], потому что не может – ничего в этом не понимает. А между прочим, сейчас там достаточно высокие зарплаты. Приходится работать секретарем. Хорошо хоть платят неплохо (благо есть знакомые – помогли устроиться).
Злата спустилась на второй этаж к кофейному аппарату. Пока капучино (американо она терпеть не могла) готовился, она услышала разговор двух женщин-коллег:
– Ты слышала про новый закон?
– Что там опять?
– Сказали, что теперь женщинам с детьми будут платить больше. А еще им будут давать скидки в магазинах. Я что-то слышала про путевки тоже.
– А потом что… тех, кто не родил, будут заставлять рожать?
– Не знаю, какой-то капец просто. Говорят, что показатели рождаемости настолько критичные, что надо как-то исправлять эту ситуацию.
– Заставляя нас рожать?
– Видимо.
– А то, что мы не рожаем, потому что не сможем обеспечить детей, их не волнует? Я же не против детей, но…
Женщины ушли.
«Глупые, – подумала Злата. – Вам уже поздно рожать, надо было раньше думать. Где мозги были? А что, правда, нам будут давать привилегии? Надо проверить».
Забрав стаканчик с кофе из автомата, Злата поднялась к себе. Пока проверяла информацию по новому закону, к ней в кабинет зашел директор – пятидесятилетний седой мужчина, однако не лишенный шарма, не запустивший тело.
– Как я вовремя пришел на кофе.
– Максим Викторович, вы всегда вовремя, – кокетливо хихикнув, произнесла Злата, указав на стул.
Он всегда приходил к ней в одно и то же время. Недавно развелся с третьей женой, видимо, теперь искал новую. Денег у него куры не клевали, была и недвижимость за рубежом, точнее, у каждой из его бывших жен там было по шикарной квартире. У него была дочка, которая училась в престижном зарубежном вузе.
Понадобилось много времени, прежде чем Максим начал доверять Злате, ведь с помощью их небольшой компании осуществлялись манипуляции с госконтрактами, абы кого до важных бумаг не допускали, но Злату мало интересовал моральный аспект расхищения бюджетных средств. В конце концов каждый крутится как может.