Из-за того как задела книга общество, Надежда, испугавшись личной расправы (а казалось, толпа именно этого и требует), отказала всем издательствам в публикации и не стала раскрывать свою личность. Отчасти еще и потому, что она винила себя: это произведение было написано из примитивного чувства ненависти к родному человеку, который… не мог должным образом ответить на обвинения по объективным обстоятельствам. Как же низко с ее стороны…
А еще ее никак не покидало ощущение, что признание пришло к ней незаслуженно: что если бы у Славы не оказалось знакомого журналиста, который бы прорекламировал ее книгу? Неужели до этого ее постигали неудачи только потому, что никто не писал о ней на крупнейшем новостном портале, а тема «выстрелила» благодаря своей болезненности? Она написала книгу из темных побуждений, который отравляли ее бытие, и теперь девушка чувствовала себя отвратительно. Нельзя отрицать и то, что из эгоистических побуждений она исказила факты своей биографии (кстати, история Славы была почти слово в слово переписана из его дневника).
Хорошо, что она всё еще находилась за границей – каково было бы ей, принимающей всё так близко к сердцу, окажись она сейчас на родине, где ее книга вызвала столько ненависти и восхищения разом.
Зря Надежда не приняла предложение опубликоваться – пока девушка писала «И кровью я умоюсь», она не работала, поэтому деньги быстро закончились – оставаться в съемных апартаментах писательница больше не могла. Когда пришла пора освобождать квартиру, она просто вышла на улицу и пошла куда глаза глядят.
Надя остановилась около кафе, зашла внутрь, позвонила отцу, сообщив вкратце, что жива, чтобы он берег себя, что свяжется с ним, когда сможет.
Что делать дальше? Без денег, без жилья, в чужой стране – всё, что у нее осталось, находилось в месте, в которое не стоило возвращаться, по крайней мере сейчас, но делать нечего – всё равно придется.
Она замерзла, сейчас ей некуда было идти. Нужно было найти деньги хотя бы на самый дешевый билет на самолет. Неподалеку находилось поселение: оставалось только попросить кого-нибудь о ночлеге и работе на некоторое время. Еще в студенческие годы она узнала, что на зарубежные фермы принимают иностранцев: такая программа обмена – работа за еду и кров. Только бы придумать правдоподобную историю, может, что ее обманули, поэтому она осталась без средств к существованию?
Чем хороша заграница – люди здесь склонны верить друг другу. Конечно, риск нарваться на неприятности оставался, но у Надежды не было другого выхода. Она обошла дома, разглядывая людей, и приметила семейную пару с маленькой девочкой – они работали на винограднике. С тысячами извинений, объясняясь на английском, Надя изложила вымышленную историю: отозвалась на объявление «по обмену»; приехала на место, а тут ничего нет; уехала на последние деньги – ничего не просит, лишь «укажите, где можно было бы заработать немного денег на билет обратно». Люсия и Николя – так звали мужа и жену – пригласили Надю помочь им на винограднике.
И девушка задержалась. Не на день, а на целый месяц.
В небольшом родовом поместье с виноградником жила небольшая черно-белая вислоухая, мохнатая дворняга с карими глазами – Лулу – уж как она полюбила Надю: прыгала на нее, облизывала, наворачивала круги, когда девушка работала. Виноградом занимались Люсия – женщина сорока двух лет, ее муж, Николя, и дочка – Сьюзан (Сью, как ее все называли). Продолжали семейное дело, начатое несколько поколений назад. Сначала Наде было страшновато ночевать в маленькой комнатушке небольшого дома, но затем, удостоверившись в благих намерениях хозяев, девушка расслабилась. Тем паче что Николя и Люсия поразились удивительной трудоспособности Нади: в цивилизованных странах было не принято работать по восемь – двенадцать часов, поэтому они не могли привыкнуть к тому, что девушка совсем не могла сидеть без дела.