– Какие фотографии, Злата, о чем ты говоришь?
– Он ясно дал понять, что думает обо мне. Я не вижу причин привозить ребенка к нему.
– Он твой отец.
– Интересная какая у вас позиция: вы почему-то решили, что сам факт вашего участия в процессе зачатия уже влечет за собой обязанности со стороны детей. А то что он никогда особо не интересовался ни мной, ни мамой – это ничего? Нормально? Когда я была здесь одна, мне нужна была поддержка, он что мне говорил? А сейчас он, видите ли, хочет видеть внука! Человек, который изменял моей матери, почему-то решил прочитать мне лекцию про настоящую любовь!
– О чем я сейчас говорю и о чем ты, Злат? Что бы он ни сказал, он твой отец.
Девушка тяжело вздохнула: всё, что говорил бывший муж, было правдой. Отец тяжело болел уже несколько месяцев, и дело шло к концу. Есть такое отравляющее разум чувство – совесть: она не часто досаждала Злате, по отношению к чужим людям отсутствовала напрочь, но отца ей было жаль.
– Я позвоню матери. Пожалуй… мне стоит взять отпуск. Но… Гриша останется здесь. У меня есть одна знакомая, которая возьмет его к себе на какое-то время.
– Я побуду с ним.
– И где ты будешь жить? У меня в квартире? Ну уж нет.
– Сниму квартиру.
– У тебя нет денег за отель заплатить, о чем ты говоришь?
– Найду возможности, но… не прячь его от меня, пожалуйста. Внутренне, – покачал головой Константин, – я понимаю, что ты права: сыну здесь будет лучше, больше возможностей и перспектив, но и ты меня пойми.
– Кость, он не интересовал тебя несколько лет, пойми меня и ты. Теперь заявляешься с угрозами, давишь на меня, как это назвать?
– Прости, ты права. Я, видимо, просто устал после перелета. Ты так много сделала для него, я не имею права предъявлять тебе претензии.
Злата деловито сложила руки в замок, поджала губы:
– Наконец-то проснулась твоя голова. Кость, давай так: ты можешь видеть его, когда захочешь, я не против, но помни, что я запрещаю тебе его увозить.
– Расскажешь Максиму?
– Естественно. Гриша называет его отцом, чтоб ты знал.
– Ты не рассказывала сыну обо мне?
– Нет. Не было… возможности. С тех пор как ты перестал платить деньги, мне показалось, что ты больше никогда не появишься в нашей жизни.
Известие о том, что сын о нем ничего не помнит, настолько поразило Константина, что мужчина, и без того сдавшийся перед натиском Златы, окончательно сник. Девушка, решив, что слишком жестока, попыталась разрядить обстановку:
– Но сегодня я сказала, что папа заберет его. Он думает, что это будет Макс, но… Смотри сам, конечно.
– Мы поедем, – отчетливо и уверенно произнес Константин.
Мальчик вышел из садика навстречу матери и неизвестному мужчине, удивленно захлопал глазами.
– Привет! – приподнял руку Костя.
Но Гриша испуганно спрятался за маму. Только сейчас Злата заметила, насколько отец и сын похожи.
– Злат, – с мольбой в глазах обернулся к ней мужчина.
– Дорогой, – она подтолкнула сына вперед, – это твой настоящий отец. Твой папа.
Мальчик смущенно рассматривал неизвестного дядю, отводил взгляд, вопросительно смотрел на маму. Прошла минута, прежде чем он спросил:
– Еще один?
[1] С новой строки (лат.). – Прим. автора.
[2] Отрывок из песни «Girl from the North Country» (1963) исполнителя Bob Dylan (1941). Далее приводится авторский перевод: «Если ты отправишься на ярмарку на Севере, где дуют сильные ветра на границе, напомни обо мне той, кто там живет, – она когда-то была моей истинной любовью». – Прим. автора.
Глава 2. Dulce domum
Глава 2. Dulce domum[1]
Too late to save myself from falling
I took a chance and changed your way of life
But you misread my meaning when I met you
Closed the door and left me blinded by the light[2].
– Дверь открой! – орет отец.
– Пошел отсюда! – кричит в ответ Злата.
– Ты как разговариваешь с отцом?