Костя, хотя и знал Надину историю, рассказанную Златой, не считал, что девушке надо спешить возвращать воспоминания, поскольку вместе с ними вернутся и тягостные переживания. Он и сам не отказался бы забыть часть своей жизни, представься такая возможность. Поэтому Константин никогда не разговаривал с Надей о «прошлой» жизни. Он в принципе мало разговаривал: его цель – проводить как можно больше времени с сыном, большего не надо. Гриша обрадовался, обретя нового отца: этот (в отличие от Максима) внимателен к нему и улыбается при каждой встрече. А больше всего Гриша любил путешествия, поэтому, когда новый папа сообщил о предстоящей поездке, – сердце мальчика было завоевано бесповоротно.
Хорошая погода была им верным попутчиком; бескрайние поля сменялись холмами и серпантином. Они часто останавливались, чтобы поесть мороженое и отдохнуть. Вечером им нужно было остановиться в отеле. Надя взяла с Гришей один номер, Костя – другой.
С каждой минутой Надя привязывалась к Константину всё больше, и у нее даже имелось соответствующее объяснение этому явлению. В этой жизни самое тяжелое – изменить себя, но он справился. До недавних пор девушка ничего не знала о нем, но, судя по его разговорам, раньше он был совершенно другим человеком – алчный жиголо, рассчитывающий на то, что кто-то о нем позаботится, обращающийся с людьми как с расходным материалом. Костя не скрывал, что хотел бы забрать сына с собой на родину, и сделал бы это, не спросив Злату, будь он прежним. Но сейчас он прекрасно понимал, что Грише нужна мать, и не собирался умалять сделанного Златой. Нет, Константин вовсе не хотел превращаться в монстра.
Гриша заснул, а Надя не могла: ей хотелось поговорить с Костей. Узнать, что именно заставило его измениться; какие мысли возникали, как он рассуждал? Ведь он, как и большинство мужчин с его складом характера, мог и не вспоминать о своем сыне, радуясь, что ребенок не стал ему обузой.
Константин курил у входа в гостиницу. Она не хотела к нему спускаться – наверняка он уже понял, что она к нему неравнодушна. И всё же Надя пошла, хотя в глубине души испытывала стыд перед подругой за то, что увлеклась принадлежащим ей мужчиной.
Костя смерил ее взглядом, как бы говорившим: «Мне сейчас не до тебя». Она не нашла ничего лучше, чем сообщить:
– Гриша видит десятые сны.
– Ему повезло, а я никак не засну.
– Я бы не отказалась от сигареты.
– Пожалуйста.
Он вытащил ей одну из пачки, поднес зажигалку. Она, затянувшись, закашляла. Теперь Наде стало стыдно перед Костей. Он усмехнулся, но, по счастью, больше никак не выразил свое недоумение.
– Слушай, Надя, давай, пока мы одни, поговорим об этом.
– О чем?
– О твоей привязанности ко мне, если можно так сказать.
– Не понимаю.
Костя вздохнул:
– Мне уже очень много лет, и я встречался с разными девушками. Я знаю, как выглядят те, которым я нравлюсь. И как они на меня смотрят.
– И как же?
– Хватит, – резко ответил он, выкинув сигарету. – Ты нравишься Грише, ты… в целом, хороший человек. И спасибо за то, что договорилась с владельцами поместья, чтобы мы приехали, но я не могу дать тебе то, что ты от меня ожидаешь.
– Костя, – серьезно произнесла Надя, – я ничего от тебя не ожидаю. И если на то пошло – да, ты мне нравишься, но я не собираюсь ничего с этим делать.
– Мой тебе совет: не мучай себя, – произнес Костя, вроде как даже с сочувствием.
До самого возвращения в город они больше не оставались наедине.
Гришу больше всего поразила Сьюзан: ей было одиннадцать лет, но девочка испытывала серьезные психологические трудности с социализацией. В отличие от Гриши, она не ходила в садик – для нее были организованы специальные занятия. Гришу не заботили особенности других детей. Разве что ему было любопытно. Всё благодаря садику, в котором уже с малолетства прививали толерантность и неоспоримую важность проявления уважения к другим.