Чтобы женился на хорошей дивчине...»
«Ну, мать, да какой в этом толк?
Кто приедет жить сюда,
Где нет света, тепла,
Где за водой идешь ты на речку,
А из еды одна только гречка?»
Я прошёлся туда и сюда,
Встретил парня, что приехал оттуда
Добровольно с женою своей,
Сбежал от суеты наших дней.
«Я ловлю тут особый дзен
В тишине на природе – окей,
Медитация, йога, осознание –
Вот оно мое призвание.
Я помог им тут свет провести,
Но только на час: чтоб телефон зарядить
И родным позвонить».
Кто сможет прожить на копейки?
В ужасающей, страшной мгле дней
Так прошел мимо меня алкашонок –
Раньше был из приличных людей.
«На деревне нету работы,
Где мне деньги искать, ты скажи?
В городе много народу,
А платят и там гроши».
Говорили, что неподалёку
Предприятие было у них,
А сейчас и…»
– Э-э-э, – подбежал Костя и выхватил тетрадку у Нади из рук, – забыл убрать, блин, а ты уже тут как тут!
– Прости, пожалуйста, – поморщилась Надя. – Не обижайся, пожалуйста, мне было интересно.
– Интересно ей было, я вижу, да так, что ты спалила яйца.
Девушка обернулась: и правда – из-под крышки сковородки вырывался дым. Из комнаты выполз Гриша, сонно протирая глаза.
– Тетя Надя тебе такой завтрак сделала, м-м-м, – злорадствовал Костя.
– Поедем, – говорил Костя через несколько дней, – все вместе со мной на работу. В глухую деревню. Глуше, чем здесь.
– А что мы там будем делать? – ныл Гриша. – Там я смогу играть в телефон?
– Заколебал со своим телефоном. Выкину его!
– Ну, не кричи, голова уже болит от твоих приказов, – пожаловалась Надя.
– Телефон мы не берем.
– А Лулу?
– Лулу тоже.
Гриша поник, руки безвольно опустились.
– Что ты хочешь? – язвительно спросила девушка. – Современное поколение не представляет себе жизни без этого.
– Да, но он сидит в телефоне весь день.
– А что ему еще делать?
– Ну… не знаю. Работу ему поручать тоже жалко.
– О, в ком-то проснулся хороший папочка.
– Это так пошло звучит, – раздраженно произнес Костя, отворачиваясь.
– Не, а правда, что мы будем делать в этой деревне?
– Там у меня есть работа. Я периодически приезжаю и за денюжку помогаю местным жителям. Одной бабушке я там крышу не доделал, не было материалов.
И на следующее утро они отправились в поездку. Собаку оставили у дома, потому что Костя побоялся, что она может куда-нибудь убежать.
Так об этой поездке позже писала Надежда:
«Сцены из сельского ресторана[3].
Теперь я понимаю, что послужило основой для Костиного стиха: это самая настоящая деревня – без света, воды и других удобств цивилизации. Дорога была очень плохой: грязь, ямы, колдобины… вытрясли всю душу. Бедный Гриша: приходилось останавливаться по многу раз, потому что его укачивало. Я не решалась просить Костю повернуть назад: во-первых, мне было интересно, как там живут люди; во-вторых, уж слишком он был серьезен – я знаю, что в такие моменты его лучше не отвлекать.
Проселочная дорога наконец вывела нас к одноэтажной избушке, где нас встретил старик: он махал палкой, приветствуя нас. Костя выскочил, вытащил из машины какой-то сверток и передал ему. Мы с Гришей сидели в машине, но я видела, как старик мельком на меня поглядывает. Одет он был в такие лохмотья, что и одеждой назвать нельзя – очень старая тканевая футболка, расстегнутая наверху, обнажила его загорелую кожу – видимо, он много работает на земле. Впрочем, о тяжелом труде можно было судить и по жилистым, сильным рукам.
Они попрощались, Костя сел в машину и сказал, что отвезет нас к молодым ребятам, которые приехали сюда «познавать дзен». Парень и девушка, пара, решили отдалиться от цивилизации, уехали в глушь, живут на то, что сами вырастят, а зимой зарабатывают гидами за границей – карабкаются на самые высокие горы, сопровождая туристов. У них было светло и тепло, даже свое электричество каким-то образом провели, но, говорят, работает только несколько часов в день. Гриша тут же побежал с интересом рассматривать атрибутику буддизма, расставленную по дому, – молодые люди с пониманием отнеслись к непоседе.