Непоседливый мальчик вырвался из рук останавливающего его управляющего, побежал на верхнюю палубу, но, не найдя маму, решил, что ему следует поискать ее в каютах.
И лучше бы он остался внизу. Злата не могла не заметить в щели приоткрывшейся двери сына – испуганный мальчик убежал в руки догнавшего его стюарда.
– Почему «Дезе́ртум»? – спросил Костя вечером, когда они убирали за собой мусор.
Так называлась ее последняя книга. Подумав, Надя ответила:
– Я… всегда представляла себе жизнь как пустыню: ты не видишь никаких границ, четкой дороги, но всё время к чему-то идешь, ведь в пустыне нельзя останавливаться, потому что попросту умрешь под палящим солнцем. Вот ты видишь оазис – в твоей жизни произошло что-то хорошее; вот зыбучие пески – что-то плохое, из которого тебе надо выбраться, иначе затянет. А еще дезертум ассоциируется с английским словом «дезертед» – покинутый, брошенный – потому что все мы одиноки. Люди общаются друг с другом пока им удобно, то есть для собственной выгоды, – всё это мы воспринимаем как любовь, дружбу и так далее, но как только выгода заканчивается, нас бросают. И вот жизнь – это пустыня с постоянным движением; люди появляются то тут, то там, но, в конечном счете, мы остаемся одни.
– Я никогда не общался с тобой, чтобы извлечь для себя какую-то выгоду, – тихо произнес Костя.
– А Гриша? Разве мы не общались только потому, что с нами был Гриша? Я ценю, что, учитывая это, ты не мог меня в открытую послать. Кроме того, я подруга Златы. Или… была.
– Если бы это было так, то увез бы я тебя сюда?
Сердце Нади екнуло, ведь он впервые сказал что-то, что можно было расценивать как проявление привязанности; не ожидая от Константина подобных признаний, она смущенно отвернулась.
Они оба решили сменить тему, вернувшись к музыке, а потом, когда совсем стемнело, устроились в палатке. Костя отвернулся от нее, но Надя всё лежала с открытыми в темноте глазами, заснуть не удавалось: как можно спать, когда ты не знаешь, что о тебе говорят, думают, как обсуждают, ругают или, возможно, восхищаются. Ей было настолько интересно, что происходит, что она готова была попросить Костю отвезти ее обратно.
Внезапно… шорох! Надя замерла. Хрустнула ветка! Надя приподнялась на локтях, включила фонарик. Тишина. Девушка посмотрела на Лулу: собака спала. Да даже если бы медведь вломился в палатку, животное бы и не проснулось! Надя, расстегнув молнию, выглянула из палатки: темень такая, что ни зги не видно. Треск!
– Костя! – крикнула Надя. – Медведь!
Он вскочил, будто и не спал вовсе, схватил нож, фонарик, выбрался из палатки. Вместе с ним проснулась Лулу, залаяла.
– Что там?! – спрашивала Надежда.
Но вместо того чтобы ответить, Константин взял из палатки кастрюльку и поварешку, принявшись стучать так громко, что страшно стало девушке, а не медведю.
– Пакет с мусором разорван, – сообщил Костя, заглянув в палатку, – вставай быстро и всё собирай. Лулу, голос!
И собака послушно лаяла, бегала кругами, скалила клыки. Их скоростная эвакуация с места возможного обитания медведя достойна медали – так шустро они собрались и уже через несколько минут гнали по трассе.
Светало, а значит, скоро придется включить телефон. Злата проснулась раньше всех, долго сидела около Гриши, пытаясь понять, какая она для него мать. Он был ее сыном, она любила его или… думала, что любила, потому что так было принято – любить своих детей. Злата родила его не столько для того, чтобы удержать Константина рядом с собой, сколько чтобы выполнить свой долг – всё-таки детородный возраст имеет свойство заканчиваться. И она почему-то никогда не задумывалась о том, чему она может его научить: он всегда был огражден от жестокой правды мира Златы невидимой стеной ее заботы, играми и мультиками из Интернета. Но как можно было объяснить сыну, что она не любит Павла, а занималась с ним сексом просто, чтобы удовлетворить физиологическую потребность?
Злата так ничего не объяснила сыну, ограничившись заверениями, что всё произошедшее – нормально.
Девушка вышла на палубу, включила телефон: больше ста пропущенных звонков, электронные письма, смс-ки. Злата позвонила Наде – «Абонент недоступен». Может быть, она поехала к отцу? У нее где-то был номер его телефона – позвонила, но связь постоянно обрывалась: кое-как мужчина объяснил, что ушел в какой-то длительный поход, ничего не знает и не слышал. Может, с ней что-то случилось? Интуиция подсказала, что следует позвонить Константину – «Абонент недоступен».