Подруга хмыкнула:
– У меня никогда не было того, о чем я мечтала. А слава на меня обрушилась по стечению обстоятельств. На самом деле я так и ничего сама не добилась.
– Меня бесит.
– Что?
– Твоя долбанная правильность! Ты так могла воспользоваться ситуацией, но всё просрала.
– А я всегда тобой восхищалась.
– Почему?
– Потому что ты всегда шла напролом, а я так никогда не могла… И у тебя прекрасный сын.
– Ну, извини меня, конечно, – гордо выпрямилась Злата, – он же сын своей матери.
Тут Надежда рассмеялась – не смогла сдержаться, да еще заразила своим смехом Злату.
– Забей на них, – кивнула на особняк Надя. – Пойдем лучше куда-нибудь. В твой ресторан, например?
– Ты права, – сказала Злата, поднимаясь. – Они не стоят моего внимания.
– Именно так, – довольно произнесла Надежда.
[1] Учись слушать, если не умеешь говорить (лат.). – Прим. автора.
Глава 4. Finis coronat opus
Глава 4. Finis coronat opus[1]
In every breath there's life
Between my teeth a knife
Pronounced us man and wife
For evermore
Cause once you've found your thrill
You move in for the kill
I'd chase you up the hill
And all through time
And now my memory
Seems to be failing me
What once was fantasy
Is all I've ever known[2]
Люсия разбудила Надежду ночью; женщина никак не могла понять, что от нее хотят, но, заметив слезы на глазах хозяйки поместья, Надя, испугавшись, села на кровати.
– Лулу, она… – всхлипывала Люсия, захлебываясь слезами.
– Что… что такое?
– Лулу… умерла.
Надя вскочила с кровати и побежала к собаке. Она лежала, словно спала: лапки аккуратно сложены, мордочка слегка откинута.
Подбежала Люсия:
– Я… мне не спалось, я пошла к Лулу, чтобы погладить ее, но она просто… она уже не дышала…
Люсия упала на колени, прижала к себе собаку и плакала, обнимая бездыханное тело. Надя тоже заплакала: горько и тяжело было на душе. Потеря такого любимца настолько ужасна, что хотелось верить, будто всё это лишь страшный сон. Видимо, Люсия еще никому об этом не рассказала: кроме ее и Нади никого возле собаки не было, в доме стояла тишина – все спали.
С дороги послышался шум подъезжающего автомобиля. Надя, вытирая слезы, пошла посмотреть, кого это среди ночи принесло.
Черный джип, освещая фарами темноту, медленно подъехал к дому. Надя тщетно пыталась разглядеть, кто сидит за рулем. Несколько минут ничего не происходило – женщина даже успела испугаться: мало ли, может, бандиты? Но вот дверь открылась, и из машины вышел мужчина.
– Костя? – неуверенно прошептала Надежда.
Константин молча кивнул, а Надя еле разглядела в темноте его улыбку. Женщина сжала губы, борясь со слезами, но не выдержала и вновь разрыдалась:
– Лулу… умерла…
– Я знаю, – произнес он.
Ведь было же две Лулу: та, что жила в поместье, и еще одна, в деревне, купленная Костей для Гриши. Так вот, после ее смерти, оставшись совершенно один, Константин решил проведать сына.
Казалось невероятным, что две собаки с такой большой разницей в возрасте умерли практически в одно время: будто бы душа Лулу существовала в двух телах.
Лулу хоронили на следующий день недалеко от дома, рядом с живописной рощей. Люсия, Николя, Сьюзан, Надежда, Константин и Гриша оплакивали собаку, которая, без преувеличения, была душой поместья с виноградником, а для Сью еще и защитником. Для Гриши и Константина это была вообще двойная потеря – в общем, всем было тяжело.
Злата приехала на арендованной машине, чтобы проведать сына, но никто не встретил ее у порога, как это обычно бывало. Женщине показалось это подозрительным, поэтому она решила обойти участок – может, найдется кто-нибудь. Можно было позвонить Наде, но в такой чудесный день грех не прогуляться! И, конечно же, она наконец увидела их всех, стоящих кружком возле рощи. Злата не решилась подходить близко – наблюдала за стороны. Видела, как Костя подошел к Грише, по-отечески обнял его; как Надя ласково положила руку на плечо ее сына, нежно взглянув на Костю; как Люсия успокаивала Сью, а Николя наклонился, зачерпнул ладонью горсть земли, а потом позволил земле просыпаться сквозь пальцы обратно; как Гриша взял под руку Сью, повел к дому; как Надя крепко обняла Люсию и Николя и заплакала; как Костя, двинулся было за сыном, но остановился на полпути, чтобы легонько погладить Надю по спине; как все ушли, а Люсия упала на землю, целуя едва заметный холмик.