– Я переживаю за него.
– Он взрослый!
– Он для меня всегда ребенок, тебе не понять. Вы, мужики, никогда не поймете.
– Кто-то говорил, что ругаться мы не собираемся, – произнес Гриша, выходя к родителям.
– Ты прав, – сказал Костя и поднялся. – С тобой, Злата, я не буду обсуждать никакие личные вопросы, ты поняла? И советую тебе задуматься над тем, что не весь мир вертится вокруг тебя.
Мужчина прибавил шагу. Гриша последовал за ним, но старался держаться ближе к матери – всё-таки женщина не должна оставаться одна.
Костя настолько, что называется, дал по газам, что вскоре исчез из виду. Злата нагнала Гришу.
– Гриш, что мне нужно сделать, чтобы мы общались?
– Я не знаю, мам, мне очень тяжело на тебя смотреть.
– Но ты же не обижаешься на меня?
– Это не обида… но… я не могу находиться с тобой рядом.
– Мне что… умереть? – Злата остановилась, бросив вещи на дорогу.
Гриша повернулся к ней, посмотрел на вещи, подошел, постарался нагрузить их на себя.
– Не надо! – обиженно проговорила Злата. – Я сама всё понесу. Или лучше… я пойду обратно.
– Мам, пожалуйста. Давай дойдем до конца.
– Идти, когда ты не хочешь со мной разговаривать?
– О чем нам с тобой разговаривать? Я когда-то пытался что-то тебе рассказать, но ты смеялась надо мной.
– Потому что ты говорил ерунду.
– Ну… может быть, но для меня это было важно, понимаешь? И то, что ты делала, когда видела, что я писал… Почему у тебя такое к этому отношение?
– А что, ты не помнишь, что было с твоим отцом из-за книги Нади? Которую я просила ее не публиковать.
– Я помню, но… при чем здесь Надя? Она имеет право писать то, что хочет.
– Нет, некоторые вещи лучше не писать. Надо же понимать, что читатели могут на нее разозлиться. Она как будто специально это сделала!
– И что ей теперь? Какой смысл в писательстве, мам, если ты не можешь написать о том, о чем хочешь?
– Надо думать об остальных.
– Говорит человек, который всегда думал о себе.
– Ты не прав, я всегда думала о том, что обо мне подумают.
– А она не думала, а делала то, что ей нравится, это что… плохо?
– Она живет в социуме. Если хочешь делать то, что вздумается, тогда стоит уехать в глухомань, где никого нет.
Вернулся Костя:
– Что у вас тут, блядь, происходит?
– Мы разговариваем, – сообщила Злата.
– Я вижу. А ну быстро взяли вещи и пошли. Гриш, ты что, взял ее вещи? Быстро отдай назад.
Злата подчинилась, снова молча пошли вперед. Предстоял еще один крутой подъем, на этот раз вдоль водопада. Когда уставшие путники через несколько часов добрались до него, Злата без сил опустилась на камень.
– У меня болят ноги, – сообщила она.
– Мы дойдем до озер, – строго произнес Костя.
– Ну, не поворачивать же назад, – проворчала Злата, растирая ноги.
– Мам, я возьму часть твоих вещей, – предложил Гриша.
На этот раз Костя не стал возражать, а помог Грише перераспределить нагрузку – часть груза мужчина взял себе. Злате действительно стало немного легче, но впереди – почти вертикальный подъем по камням и уступам вдоль сильного потока. Гриша скользил, мать поддерживала его; когда оступалась Злата, сын протягивал руку. Косте всё казалось нипочем. Не выдержав, Злата остановилась, заплакав от злости, – так сильно у нее всё болело, но Гриша уговорил ее не останавливаться на полдороге.
После почти получаса мучений им воздалось: взорам открылась поистине божественная, райская картина – благоухающее цветочное поле с двумя кристально чистыми ледяными озерами, обрамленными со всех сторон скалами. Они сбросили рюкзаки, достали еду и напитки. Уставшие, сын, отец и мать наслаждались долгожданным отдыхом.