– Вы хотите сказать, что с выбором присяжных было нечто подобное? – спросил комиссар.
– Не совсем, принцип…
– Но группа из двенадцати вполне определенных людей – это совсем другой вид наблюдателя, – решительно возразила Камилла Фортье.
– Вы правы, – согласился Гарри, – но я говорю о принципе, зная который можно воздействовать на мнение группы людей, вернее, воздействовать на их эмоциональный выбор. Мы уже отмечали, что некоторые члены жюри не могли объяснить на рациональном уровне, почему они проголосовали против обвинения. Кто-то в зале суда сумел повлиять на эмоциональную оценку действий профессора в определенном направлении.
– Ну, наверное, сам профессор, – предположила я.
– Нет, это невозможно. Во-первых, для массового гипноза нужны другие условия, – Гарри посмотрел на Камиллу, и она согласно кивнула, – во-вторых, все вы прекрасно знаете, что под гипнозом человек никогда не поступает так, как он ни в коем случае не поступил бы сознательно, то есть, не совершает действий, противоречащих его внутренним принципам.
Нет, я думаю, что доктор Краузе действовал по более сложной технологии. Вспомните, как он изменил личность Патриции Слоу. Простым гипнозом этого добиться невозможно.
– Но в рукописи, – опять включилась в дискуссию Камилла, – доктор все объяснил. Он воздействовал не на поступки женщины, а на ее память. Он нашел в ее прошлом момент гармонии, создал установку на сохранение этого состояния. А способы выполнения этой команды пациентка уже нашла сама, конечно, не на сознательном уровне.
– Она попросту вычистила свою память с того времени, когда чувствовала себя счастливой, – воскликнула Николь.
– Да, согласилась Камилла, – психика большинства людей склонна искать простые решения.
– Краузе не мог этого не знать, – заметила Инесс Катлер.
– Я тоже так думаю, – согласился Гарри. – Это указывает на то, что действия психиатра были преднамеренными. Значит, присяжные не могли его оправдать на рациональном уровне. Поэтому я считаю, что профессору удалось воздействовать на их эмоции.
– Но каким образом? – спросил Дэвид.
– К сожалению, в рукописи нет описания процесса, поэтому возможно лишь предположение. Единственный человек, способный выполнить то, что нужно было Краузе – это его адвокат. Краузе имел возможность воздействовать на его память, встречаясь с ним один на один. И именно адвокат был тем человеком, которого обязаны были выслушать все члены жюри присяжных.
– Вы говорите страшные вещи, – неожиданно заявил Алекс Гирш. – Так любой преступник может избежать наказания за свое преступление.
– Нет, – возразил Гарри, – вы забываете о вероятности. В случае с Краузе его виновность была не однозначна, помните, как оценивал его шансы тот же адвокат. Задача профессора была в том, чтобы увеличить вероятность оправдательного вердикта. Вернее, чтобы оказаться в той ветви мироздания, где он был именно оправдан. Я хочу, чтобы вы поняли, речь не идет об избавлении от события, которое нам не нравится, это невозможно при ненулевой вероятности этого события. Речь идет о том, чтобы создать больше возможных событий, которые нам нравятся, тем самым обеспечить себе большую вероятность желательного выбора реальности. Мы не умеем пока управлять этим процессом на сознательном уровне. Я предполагаю, что в реальности, которая описана в рукописи, профессору, а возможно и не только ему, удалось найти решение этой сложной задачи. Думаю, что и тот Гарри, который описан неизвестным автором, знал об этом больше меня.
– Вы хотите сказать, что эта девушка, Эстер, – вдруг взволнованно заговорил Ари, – действительно могла перебросить всех в другую реальность, ну, например, в нашу?
– Нет, перебросить, как вы сказали, она могла только себя, вернее создать для себя еще несколько более комфортных с точки зрения ее предпочтений ветвей собственной реальности.
– Но в этих ветвях не оказалось Бруно? – спросила Николь.
– Кто знает? У него есть шанс там тоже появиться, если он действительно правильно об этом позаботился.
– Так автор рукописи все же Бруно? – неожиданно заключил Дэвид. – Не наш, – он посмотрел в сторону встрепенувшегося Райновски, – а тот, из реальности, описанной в тексте.
– Это самое разумное предположение, – согласился Гарри.
– Но как рукопись попала к Мэриэл Адамс? И почему именно к ней? – спросил Гирш.
– Думаю, в той реальности госпожа Адамс была самым популярным частным сыщиком, – улыбнулся Гарри.
– Но как? – повторил главный вопрос Бруно.