Дежавю
1.
По команде календаря июнь сменил май, плавно заступая на вахту. В этом году на старте лето раскачивалось как никогда неторопливо.
Казалось, сам календарь с остановкой на месяце №6 стал источником блаженной неги и всеобъемлющей лени.
Она расползалась от полос с цифрами, с места обитания дней и недель по всей квартире, выходила на лестничную клетку и брела по улицам города, окутывая прохожих шлейфом легкой безмятежности.
Природа вторила этому настрою и тоже не спешила. За городом дышалось свежо и лениво.
"Посмотри! - шумели по-июньски сочные листья молодой осины. - У нас впереди несколько месяцев тепла и солнца, длинных ночей и самых ярких летних закатов".
Вода в озере была прозрачна и приветливо помахивала маленькими барашками от набегавшего временами нежного и ласкового ветерка.
Долгожданное лето наконец-то распахнуло свои гостеприимные двери. Оно улыбалось, подмигивало и заигрывало с каждым, в нём пребывающем. Устоять перед обаянием этой юной кокетки не представлялось ни малейшей возможности.
Так и сегодняшний день можно было по праву назвать образцовым летним днём.
Юра сидел на берегу озера в тени ветвистой берёзы и, почти не моргая, изучал перспективу водного простора. Этот уютный уголок уже долгие годы служил ему отдушиной, лучшим другом, который в самых сложных жизненных обстоятельствах всегда мог поддержать, успокоить, ободрить и выслушать. Самые сокровенные мысли, горькие обиды и самую острую боль он делил с озером, с этим лесом вокруг.
Он с детства был воспитан настоящим мужчиной. А настоящий мужчина по общеизвестным понятиям - кремень. Выворачивать наизнанку свою душу перед другими, даже родными людьми, он не привык.
Другое дело - природа.
Здесь, под убаюкивающий треск костра за кружкой ароматного травяного чая в неравном бою терпела фиаско и отступала прочь тревога, освобождая место для тихой радости и мира в душе.
Прошло уже 3 года, как жизнь его раскололась на "до" и "после". В тот момент "после" представлялось абсолютно невозможным, а "до" как никогда близким, дорогим и самым реальным. Долгими, бесконечно тянущимися ночами он вновь и вновь мучительно прокручивал в своей голове события того рокового дня и не мог поверить, что это произошло с ним, с его семьей, с его любимыми...
Незадолго до страшной аварии, которая унесла жизни его жены и трёхлетнего сынишки, он впервые привез их сюда, на озеро.
Рано утром на рассвете, когда разомлевшие от свежего воздуха Наташа в обнимку с маленьким сладко сопевшим Сашенькой ещё спали в палатке, он сел порыбачить. Эти минуты безмятежного покоя не забудутся никогда. Солнце только вставало из-за горизонта, мир просыпался, начинался новый день. День, который безмерным счастьем обрушивался на него...
Потом они вместе варили на костре уху из пойманных окуней, плескались в воде, загорали и смеялись.
Юра закрыл глаза и на какой-то миг ему показалось, что он снова не один на берегу. Ему послышался звонкий смех Наташки и радостное бормотание Сашеньки.
Он резко открыл глаза, заставив себя вернуться в настоящий момент. Слез уже не было, все они давно высохли. Остались лишь борозды глубоких, залегших на лбу морщин.
Три года. Уже три...
Поначалу он держался стоически, ведь настоящему мужчине не стоит культивировать в себе повышенную эмоциональность.
А потом вдруг словно прорвало. Каждое малейшее воспоминание о погибшей семье заволакивало усталые карие глаза чистой и горькой слезой.
И вскоре он просто перестал бороться с этим сильным, опоясывающим всё его существо процессом, перестал сопротивляться боли и выплакал её всю. Ну или почти всю.
"Саша! Саша!" - вдруг послышалось ему. Мужчина поежился, будто от холода, вновь пытаясь вернуться к реальности. Однако, оглядевшись по сторонам, он понял, что пребывает в моменте вовсе не из прошлого, а в самом настоящем. Действительно, с правого берега озера, где-то совсем рядом, продолжал призывно звучать женский голос. "Са-шень-кааа!" - казалось, кричали деревья вокруг, и лес, содрогаясь их густыми кронами, сжимался, всё глубже уходя корнями в землю и сотрясаясь от этого до боли впивающегося в слух звука.
Юра поднялся с земли и поспешил на пронзительный зов. Продираясь сквозь заросли шиповника и то и дело цепляясь голыми локтями за ветки дикой малины, он бежал как нахлестанный, сам не ведая одолевшей его силы и скорости. Ноги несли на помощь, догоняя призывный крик, эту отчаянно вопрошающую женскую мольбу...
Вдруг Юра неожиданно остановился и замер, словно кто-то вынул батарейки, лишив заряда. Обесточил, обездвижил. В ушах звенела тишина, и мужчина понял, что внутренний компас дал сбой, и он потерял "звуковую дорожку". Немного осмотревшись, он поспешил обойти бурелом с противоположной стороны от просеки.
Очутившись на небольшой поляне, щедро пропитанной утренним солнышком, мужчина глубоко вздохнул и обернулся. Позади него раздался легкий шорох и посапывание. "Должно быть, ласка шуршит," - подумал Юра. Он хорошо знал эти места. Маленькие пронырливые хищники давно облюбовали здешние леса.
Но звуки всё больше походили на бормотание и всхлипывание.