Анабель покачнулась, но Гордей успел подхватить её под локти. Дежавю сделал вид, что не заметил.
- И я ждал и любил тебя столько лет, чтобы в итоге услышать это? Что я тебя использовал? Но как, если я сделал всё, что мог, моя милая, чтобы ты полюбила меня и тебе было хорошо, здесь, на Альфекке?
- Но мне было хорошо и на Земле! – почти истерическим голосом молвила девушка.
- Не надо, не ври мне, я же всё видел. Я же и заставил тебя страдать, и уже многократно пожалел об этом и принёс тысячу извинений! Да, прости, прости, прости меня, Анабель!
Девушка стояла, почти всем своим телом опершись на Гордея. Ей было не до слёз, она знала, что нужно делать, но неразрешённые вопросы разгрызали её изнутри.
- Но почему я? – Прошептала она и подняла глаза на Дежавю. – Почему, Ди? Почему ты не мог просто передать мне свои силы, зачем тебе нужен был Гордей?
- Я могу передать тебе их сейчас…
- Нет! – Выкрикнула она чересчур резко, отчего сама испугалась. – Я говорю про твои первые планы, про наше появление здесь, почему вдвоём?!
- Я не мог перенести тебя сюда одну, таковы правила.
- Да, но почему было не передать силы мне? – у Анабель начиналась истерика. - Оставить Гордея спокойно жить здесь, на Альфекке, а мне поручить управление судьбами людей, Ди, всё же так просто…
- Но ты не мужчина, моя любовь! Ты просто физически не можешь стать правительницей времени, так не положено. – Он вытер выступившие капли пота со лба и выдохнул. – Мне передали этот дар в юношестве, когда я был полон сил, идей и серьёзных намерений, и передал мужчина! Только поэтому, моя радость, я не мог тебе отдать силы. Но сейчас я всё осознал, ты – другая, и тебе можно доверить такую важную миссию.
- Я не хочу.
Волосы Дежавю встали дыбом. Он тщетно пытался себя успокоить и описывал круги на одном и том же месте.
- Хватит! – Он яростно уставился на Гордея и, подходя всё ближе, начал шептать сквозь зубы, - это всё ты, это всё ты виноват, ничтожный, маленький ублюдок, ты запорол все мои тщетные надежды на счастье, на любовь, на богатство, на жизнь обычного человека. Ты загубил Анабель. Что? Тебе так не кажется, а? Прикрываешься её спиной, бросаешь её ко мне в надежде на чудесное избавление от злого Мистера Дежавю, а сам прячешься у этих отшельников! Ты настроил её против меня…
- Ди, прекрати нести чушь…
- Тихо!
Дежавю стоял уже совсем близко. Достаточно было сделать пару быстрых движений, и можно схватить его руки. Но Гордей будто застыл на месте и, ошарашенный, слушал, едва не забывая дышать.
- Ты никчёмный, трусливый и жалкий мальчишка. Как только я мог сделать выбор в твою пользу, ума не приложу. – Дежавю непрестанно теребил бороду и оглядывал парня с ног до головы. – Ты думаешь, она с тобой останется? Будете счастливо гулять за ручку, правда? А тебе не приходило в голову, что она всего-навсего вертихвостка?
- Ди, я вообще-то тут стою, и перестань лезть к нему в го…
Едва она начала говорить, Дежавю быстрыми шагами сократил расстояние между ними и, залепив девушке пощёчину и убедившись в её поражении, продолжил свой монолог.
- Я передам тебе силы, Гордей, потому что твои страдания – лучшее завершение моей карьеры на Альфекке. Ты будешь мучиться, тебя будут пожирать изнутри собственные силы и ты - пуф! – исчезнешь. – Дежавю скривил гримасу сожаления. – Надеюсь, ты не расстроился? Всё равно тебя не ждало блестящее будущее на Земле. Мечты тут же бы рухнули, как и все твои музыкальные планы. А сейчас я по доброте душевной предоставлю тебе ну просто наичудеснейший шанс побыть в маске героя, привнести «добро» в мир людей на Земле, попытаться спасти свою шкуру.
Прилагая все оставшиеся силы, Анабель старалась оставаться в сознании и не терять нити разговора. Она сперва решила, что в пощёчине и кроется причина её головокружения, граничащего с беспамятством, но затем поняла, что Дежавю использовал другую силу, силу торнадо. Вся превратившись в слух, девушка вслушивалась в каждое слово и силилась вникнуть в общий смысл, но, услышав слова «я передам тебе силы», она заставила себя открыть глаза. С трудом поднимаясь на локтях, несмотря на раскалывающуюся голову и ломящее тело, она принялась медленно вставать. Передвигать ноги оказалось куда труднее, чем предполагалось, поэтому путь удлинился вдвое.