- Анабель? – в телефоне послышался встревоженный голос.
- Да. – Тихим, сдавленным тоном отвечала та.
- Какого чёрта ты не брала трубку? Я столько звонила тебе! Чего только не придумала, что могло с тобой случиться. И успокоилась я, лишь когда позвонила твоей маме, и спросила, появилась ли ты дома. Оказывается, ты уже как час была у себя в комнате…
Повисла пауза.
- Извини, что набросилась, – Уже спокойным голосом проговорила подруга. – Что случилось?
- Можно я сейчас к тебе приеду? Рассказывать… много… - последние слова были сказаны с жуткой горечью и комом в горле.
- Конечно, приезжай. Если хочешь, можешь остаться на ночь, мои родители сегодня уехали загород.
- Хорошо, буду через полчаса.
- Жду, Анабель!
Конец связи. Анабель насколько могла быстро (а её онемевшее тело сопротивлялось всякому новому движению) собрала вещи, надела, что первое попало под руку в гардеробной и, вызвав такси, спустилась к выходу. На кухне за столом сидела мать. Она что-то активно писала в ноутбуке, иногда поглядывая в журналы, разложенные вокруг.
- О, детка, ты уже встала? – спросила она, не отрывая глаз от работы.
Анабель сухо ответила:
- Да.
Мать перевела взгляд и скривила брови:
- Куда это ты в таком виде собралась? Сколько же раз я объясняла, что девушка всегда должна выглядеть опрят…
- Я иду с ночёвкой к подруге, вернусь завтра, – молниеносно выпалила Анабель, обрезав уже давно надоевшие стереотипные замечания.
К груди словно был привязан огромный булыжник, тянувший не столько тело, сколько душу за собой вниз. Какая была эта низина – неизвестно, и Анабель полагала, что хуже, чем сейчас, ей точно быть не может. Немного выпустив злость в роли дочери, от булыжника быстренько откололось пару камешков, облегчив общую массу, и Анабель, выпрямившись, глубоко вдохнула и выдохнула. Стараясь не потерять только что возникшие ничтожные силы, она быстро-быстро надела обувь, выскочила за дверь и нырнула в уже прибывшую машину.
«Я не думаю о плохом, думаю только о хорошем, лучше – вообще не думаю», - только такими банальными мыслями девушка успокаивала закипающие эмоции, сидя на заднем кресле автомобиля.
Звонок в дверь.
- Анабель, это ты!
- Да, привет, – по привычке радостно ответила гостья. Но тут её вновь ударили воспоминания о причине настоящего визита, и тут же захлестнула волна слёз, заодно подбросив камней к прежнему булыжнику. Девушка резко захлопнула глаза и сгорбилась, сжав грудную клетку.
- Пойдём, пойдём быстрее в спальню, – испугавшись увиденного, подруга торопливо пропустила Анабель в квартиру и молниеносно закрыла дверь.
В комнате, вдвое меньшей, чем у Анабель, не без вкуса были расставлены большая уютная кровать, пуф, приоконный диванчик, комплект стола и стула, шкаф и напольная вешалка – всё в бежево-розовых тонах. Здесь было приятно и фантастически спокойно находиться, поскольку обволакивающий уют создавала мягкость оттенков всего, что было подвластно взору, и добрые картины, наблюдавшие за спальней со своих стен, вдобавок успокаивали нервный взгляд.
Потерянную Анабель усадили на кровать, укрыли мягчайшим розовым пледом, и через минуту принесли горячий шоколад со сладостями.
- Спасибо большое. Я… Я так благодарна тебе за всю твою заботу! – Анабель вылила все свои искренние эмоции на взволнованную подругу. - Ты единственная, кто… Кто по-настоящему любит меня. Ты потрясающая.
И Анабель расплакалась. Затем начались долгие рассказы о минувшем вечере, бушующие эмоции, чередующиеся в порядке: отчаяние-гнев-обида-печаль. Подруга у Анабель была действительно тем человеком, с которым и в дождь, и в град, и ничего не страшно, и всегда можно получить поддержку. Бескорыстие и искренность, любовь и верная дружба сплотили двух девочек ещё в далёком детстве, и вот теперь, когда проблемы становились всё серьёзнее, и, казалось, никто не смог бы их разрешить, они находили друг друга и никогда не отказывали в помощи. Так и сейчас, пока Анабель освобождалась от ненависти и печали, подруга понемногу вбирала эти чувства, и какими только словами не поддерживала, иногда, конечно, поливая грязью того несчастного парня и его отца. Наконец, спустя два непрерывных часа грусти, девушки пришли к тому, что смеялись и говорили в шутку гадости про двух недостойных мужчин.