Парень был полностью удовлетворён ответом. Конечно, услышав диалог, в голову закралось некоторое недоверие – но потом всё встало на свои места: не стоит спешить оценивать чей-то поступок, не зная ситуацию целиком. Так и сейчас Гордей понимал, что пытаться что-то узнать по небольшому отрывку из разговора – бессмысленно. Тем более, Мистер Дежавю столь непринуждённо об этом рассказывал, что стало очевидно – это его работа, со всеми сложностями и скандалами, в этом нет ничего подозрительного или таинственного. Гордею на ум сразу пришли мама с папой, он вспомнил, что и на работе родителей часто происходили какие-то ссоры между коллегами, недопонимания с начальством. Это показалось такой простой истиной, что в конце концов парень даже испытал некий дискомфорт и чувство вины, оттого что искал какого-то скрытого смысла в обычных действиях.
- Да, ответили. Спасибо. И ещё спасибо за гитару, я буду ждать.
- Да пока не за что. Так, Гордей, - вдруг спохватился Мистер Дежавю, - как же ты будешь играть с больной рукой?
- Сейчас боль уже не такая сильная, вполне терпимая. К тому моменту, как у меня появится гитара, уверен, станет ещё лучше.
Глава пятнадцатая
Ровно через сутки из комнаты Гордея уже доносились звуки гитары и лишь изредка его голос, аккуратно вытягивающий нужные ноты. Парень старался тратить всё своё свободное время на музыку, придерживаясь установки «лучший отдых – это смена деятельности», практикуя чередование сочинительства с исполнением. Теперь в его репертуаре появилось две новые песни – одна была про Альфекку, а вторая…
- Про Анабель. – Гордей вздохнул, дописывая последнюю строчку третьего куплета. Как бы они ни старался, удерживать в себе собственные мысли оказалось делом тяжким.
С Альфеккой всё было более-менее понятно: в песне отражались его искренние переживания и удивление. Гордей с трепетом описывал свои чувства, какие испытывал и по сей день, и живо проводил по струнам, аккомпанируя чувственному тексту. Песня же про Анабель вышла более глубокой, проникновенной, и играл её Гордей перебором, легонько касаясь пальцами дрожащих струн. Когда он только приступил к превращению слов в строчки, цунами мыслей накрыло белый лист бумаги, создав длинный связный текст про девушку, которой пришлось многое перенести за восемнадцать лет жизни и которой он всей душой желает помочь.
Как же ты могла
Терять себя?
Реками любви
Топила счастье.
Уходя, закрыла дверь
В себя, хотя жила
Мечтою поделиться
Своим сердцем.
Гордею казалось, что он до невозможного точно прочувствовал душу девушки, и песня стала для него олицетворением спасения и надежды. Но так ли это было для самой Анабель?
Узнав, что Гордей обзавёлся гитарой и, к тому же, неплохо играет на ней, она сильно оживилась и даже зачастила к нему в комнату, чтобы послушать любимые песни в новом исполнении, и как-нибудь аккуратно напроситься научить паре аккордов.
Гордею эта затея, конечно, оказалась по душе, вот только теперь он старался быть осторожней, иногда играя ту самую песню про Анабель, так как обычно девушка тихонько подходила к его двери, какое-то время стояла, прислушиваясь к музыке, затем трижды стучала и входила.
Так, освещаемая солнцем комната Гордея теперь заливалась ещё звуками гитары и такими непохожими друг на друга голосами. Девушка пела неплохо, но не отличалась великолепным слухом, а потому не надрывалась, чтобы исполнить нужную ноту, и попросту дополняла голос Гордея. В игре на инструменте он учил её самому простому, давая советы, как правильно держать кисть и прижимать мизинец к остальным пальцам, пока те зажимают аккорд. В те редкие секунды, когда Гордей касался рук Анабель, чтобы поправить их положение, по телу обоих наперегонки носились мурашки от какого-то страшного и незнакомого ощущения чужого тела. Они не были ещё настолько преисполнены доверием, чтобы подпускать друг друга так близко. Но мурашки быстро отступали под натиском почти нескончаемого, почти истерического смеха. Гордей и Анабель вместе смеялись над странными звуками, которые издавала гитара, когда по её струнам пробегали пальцы девушки, и особенно хохотали с мозолей на пальцах Анабель – очень странно, но их это забавляло до болей в животе. Так бывает, что появляется шутка, понятная одним только двум людям и абсолютно необъяснимая словами, когда просто хочется смеяться и всё.