- Возможно. У меня тоже есть родинки на ладони. Покажи свои.
Анабель протянула ему свою правую руку, а Гордей протянул свою.
Глаза девушки расширились.
- Если соединить наши руки вместе, получится созвездие Северной Короны, главная звезда которой - Альфекка! - Выпалила она.
- Значит, вот оно что… Ты же помнишь, я сказал тебе, что мы можем в любой момент оказаться дома, на Земле, да?
- Помню. - Анабель помрачнела и прислонилась спиной к стене. – Только существ будет уже не спасти.
Они замолчали. Это была негласная тишина, столь необходимая обоим, в ней не было заметно и тени неловкости.
Пару минут спустя Гордей подвинулся ближе к Анабель и едва слышно прошептал:
- Прости, что был груб с тобой сегодня. Я… я просто растерялся от услышанного, я не хотел задевать тебя. Прости.
- Ничего. Я понимаю. Мне сейчас очень нелегко спокойно общаться с людьми и я, честно, порой не знаю, что на меня находит. Мне даже самой от себя становится противно.
- Так ты не знаешь насчёт Ледяного озера? Тебе не рассказали, что оно с тобой сделало?
- Рассказали. Но я была уверена, что контролировать собственное поведение ещё входит в мои силы. Как оказалось, нет.
- Прости, прости меня ещё раз, - Гордей нахмурил брови, будто сопротивляясь внутренней боли, - я не хотел…
- Гордей. – Мягко сказала девушка и приложила руку к его щеке. – Всё в порядке. Слышишь? Всё хорошо.
Парень потянулся было к руке Анабель, как девушка вдруг резко дёрнулась и отскочила в сторону:
- Эй! Только не касаться, помнишь?
Они засмеялись.
- Завтра мы уже должны быть в замке Дежавю… Ты точно справишься?
- А у меня есть выбор? – заулыбалась девушка и тут же поспешила заверить собеседника в собственной решимости, - конечно, я справлюсь. Ты же будешь рядом?
- Буду. – Гордей кивнул, а затем тихо, чтобы не было слышно, прошептал, - всегда.
Глава двадцать шестая
Идя по дорожке к замку, Анабель не могла отделаться от постоянно возникающего ощущения тошноты – настолько отвратительным ей казалась теперь обитель Мистера Дежавю, да и вообще всё, что с ним связано. Она старалась держать себя в руках и мысленно прогоняла в уме слова, которые нужно было высказать прямо в лицо ненавистному человеку.
«Я пришла просить прощения за своё поведение. Мне стало страшно, я испугалась свалившейся на меня информации и мне хотелось поскорей от неё избавиться. У меня и в мыслях не было тебя обижать, Ди»…
При мыслях о последнем слове Анабель еле удержалась от приступа рвоты.
Замок стоял так же величественно, как и прежде, но кое-что всё-таки изменилось. Вокруг сновали существа. Видимо, Мистер Дежавю решил устроить всем отпуск. Одни просто гуляли, другие – сажали на клумбах цветы, третьи сидели под деревьями, устроив себе пикник. При появлении Анабель, существа стихли и стали перешёптываться, боязливо глядя в сторону девушки, а некоторые и вовсе поспешили обратно в замок.
Девушка подошла ко главном входу и уже было потянулась за ручку, как услышала за своей спиной до боли знакомый голос.
- Ну здравствуй, Анабель.
Она повернулась.
Мистер Дежавю стоял напротив и натянуто улыбался. Анабель показалось, что сделай она ещё малейшее движение – и снова окажется в пробирающем до костей Ледяном озере.
- Я смотрю, ты жива и вполне здорова. Что привело тебя ко мне в замок?
Анабель набрала в грудь побольше воздуха и приготовилась произнести заученные строчки, но вместо этого её лицо вдруг изобразило отвращение, и она тут же выпалила:
- Почему все мужчины на Альфекке игнорируют существование бритвы? Я, значит, слежу за каждым волоском на своём теле, а вы элементарно не можете сбрить эти ужасные усики. Мерзость! – С этими словами Анабель распахнула дверь и вошла в замок без приглашения.
«В конце концов, - подумала она, — это и мой дом тоже. Если бы он хотел избавиться от меня насовсем – давно бы уже это сделал».
Анабель с грустью признала, что соскучилась по своей комнате. Всё было расставлено так удобно, так привычно, солнечный свет так уютно обволакивал пространство, и каждая деталь была до того приятна глазу, что девушка почувствовала поднимающееся в груди тёплое ощущение дома. Она глубоко вздохнула. Ей хотелось остановить время и запечатлеть это мгновение, это чувство, чтобы потом, в моменты тоски, возвращаться к нему и снова оказываться здесь. Анабель боялась, что ещё очень нескоро сможет сказать себе: «Наконец-то я дома».