Пальцы девушки нервно теребили простынь. Гордей мягко поднял свою руку и повернул ладонью к Анабель, давая ей понять, что это левая, не та рука. Его ладонь медленно опустилась и слегка сжала её дёргающиеся пальцы. Анабель подняла глаза и едва заметно улыбнулась. Губы прошептали: «Спасибо». Несколько секунд они сидели молча, смакуя момент присутствия и ощущения друг друга.
- У меня есть одна просьба, - тихо проговорила Анабель, - давай ненадолго отложим наш план с Дежавю?
- Почему? Тебе тяжело?
- Нет, то есть… И это тоже, конечно. Просто я никак не могу избавиться от мысли, что с нашими старыми друзьями, Сарой и Мико, что-то случилось. Я виделась с ними в последний раз лишь тогда, до озера…
- Понимаю. Да, нам нужно убедиться, что с ними всё в порядке, а если нет – помочь. Как-то… Придумаем на месте, как. – Гордей заулыбался, а затем его глаза заискрились от возникшей в голове забавной идеи. – А давай сейчас придумаем кодовое слово?
- Зачем?
- Ну, например, для случая, когда нужно схватить Дежавю за руки.
Анабель рассмеялась.
- Можно ведь просто выкрикнуть: «Хватай!».
- Никакой фантазии! И к тому же, наше кодовое слово может обескуражить его на целых две секунды.
- Хорошо-хорошо, давай придумаем, хотя у меня, честно говоря, вообще нет предложений.
- Да это же просто, взять к примеру… Пусть будет томат.
Последнее слово заставило девушку сначала округлить, а затем сжать в щёлочки глаза. Спасаясь от смеха, она отвернулась к стене и ухватилась за тумбочку, чтобы не упасть, однако руки, касающейся Гордея, не высвободила.
- Вот видишь, достаточно неожиданное слово, и поймём его только мы.
- По-почему томат? – Вытирая рукавом кофты слёзы, Анабель пыталась совладать с языком и сформулировать предложение. – Почему хотя бы не помидор?
- А ты говоришь помидор? Да я ничего против не имею, помидор так помидор. Мы в семье всегда говорили томат, но если тебя…
- Нет-нет-нет, оставим «томат»! Мне нравится.
Она улыбнулась. Поднялась со своего места, медленно оплетая пальцами ладонь Гордея и в конце концов сцепляя их в замо́к. Он тоже поднялся и сделал спокойный шаг навстречу Анабель.
В дверь раздался нетерпеливый стук. Глаза Анабель забегали по комнате и остановились на кровати, как бы сигналя Гордею спрятаться. Три секунды – и в комнате снова два человека. Анабель и Дежавю.
- Милая, прости, что так врываюсь, но я был уверен, что ты не спишь.
Он закрыл за собой дверь и стремительно подошёл к девушке. Анабель смотрела перед собой прямо и уверенно, не давая понять, что под кроватью кто-то прячется. Дежавю стоял очень близко, так, что они слышали дыхание друг друга.
- Я должен объясниться, - со вздохом начал мужчина и взял руки Анабель в свои, - я вёл себя очень грубо с тобой. И то, что произошло… Это озеро, оно принесло мне столько неприятностей, милая, ты бы знала! Как же мне жаль тебя!
Стиснув зубы как можно крепче, Анабель молча стояла и слушала. Внутри неё разгорался пожар, ломая на своём пути рёбра и рассекая сосуды, а при слове «жаль» вспыхнуло и воспламенилось сердце. Ей хотелось кричать, что он не имеет права так говорить с ней, хотелось ударить его наотмашь со всей силы, вцепиться ногтями в держащие её руки. Но она так и стояла - тихо, безмолвно.
Не дождавшись ни одного слова в ответ, Дежавю забегал глазами по комнате и почему-то нахмурился, рассматривая кровать. Анабель перехватила этот взгляд, и в мгновение ока её пожар стих.
- Ди, что было, то прошло, не стоит сейчас об этом беспокоиться. Я была сама не своя тогда, и, к тому же, я вижу, что ты раскаиваешься. Я не сержусь. – Она натянула нежную улыбку и обеими руками ухватилась за локоть Дежавю. – Пойдём в сад, а? Посидим вдвоём и попьём чай, я соскучилась по этому, нашему, времени.
Затаив дыхание и терпеливо сжимая брови, Гордей слушал, как затихают шаги и как затем захлопывается дверь. У него был отличный шанс свергнуть Дежавю, тот был так близко, как, возможно, больше никогда не будет, но слова Анабель сдерживали, словно кандалы, не допуская никаких резких движений. Мучительнее всего было слышать радостный голос девушки, который дрожал не от искреннего признания, а от стихающей безысходности. В конце концов Гордей понял, что он был счастлив услышать этот диалог – так ему удалось окончательно и бесповоротно признаться себе, что ради Анабель он готов решительно на всё.