Виктор, высокий, с сединой на висках, поправил очки и шагнул к кровати. Его всегда идеально вычищенный халат мерно колыхался, когда он приближался к своему студенту и проверял что-то на мониторах. Элиас попытался сесть, но игла капельницы неприятно кольнула вену. Он поморщился и оставил эти попытки, продолжая лежа наблюдать за учителем.
- Виктор, почему я здесь? - решил нарушить тишину он. Голос был слабым, срывался на хрип. Элиас прокашлялся и продолжил засыпать доктора вопросами: - Кто меня привез? Что произошло?
Виктор нахмурился, листая записи на планшете.
- Тебя доставили ночью, Элиас. Я не был на смене. Утром увидел твое имя в документах и пришел, - он сел напротив койки Элиаса, обеспокоенно наблюдая за его реакциями, - Говорят, кто-то оставил тебя в приемном покое, всего мокрого от дождя и без сознания. Кто - неизвестно, дежурный врач не видел.
Элиас сглотнул, вспоминая хлещущий по лицу, размывающий силуэты улиц дождь.
- Я не помню ничего кроме дождя и ...глаз…- он осекся, вдруг испугавшись, что это прозвучало безумно.
- Глаз? - переспросил Виктор. Элиас промолчал, тупо уставившись на доктора, взгляд которого хоть и был спокойным, но выражал беспокойство.
- Элиас, ты знаешь, что можешь довериться мне. Расскажи, что с тобой стряслось. Знаешь, для тебя не свойственно до изнеможения носиться по улицам, - на этих словах, Алексей слегка улыбнулся, чем развеял напряжение воцарившееся в палате. Элиас глубоко вздохнул, пытаясь поудобнее сесть на койке. Доктор помог ему принять сидячее положение, подложил подушку под плечи и снова выжидающе посмотрел на него. Элиас замялся, он не знал как описать то, что происходит с ним. Да и кто этому поверит? Разве что примут за сумасшедшего. Мерцающие огоньки? Голоса в голове? Это же бред.
- Я, - запинаясь начал он, пытаясь найти способ не произносить этого вслух, - …вижу всякое. Мне кажется, что вижу. Как галлюцинации, но очень реальные. В голове все перемешалось…И.. такое чувство, словно кто-то следит за мной. Постоянно. Даже во снах.
Мысли все больше запутывались. Стоит ли говорить о красном свечении? О своем предчувствии? Они были довольно близки с Виктором как учитель и ученик. Элиас всегда полагался на его советы и ценил, как друга. Но не знал может ли довериться ему в данной ситуации.
Доктор кивнул, скрывая озадаченность и положил свою руку на плечо Элиаса. Чуть сдавив, он спокойно произнес: - Это может быть простой стресс. Ты очень много пережил и многое на себя взял. Когда ты последний раз высыпался? От этого мигрени и даже зрительные галлюцинации, - Виктор замолчал и вгляделся в лицо своего ученика - бледное, уставшее, напуганное. Сочувствуя пареньку, который всегда улыбался детям и с энтузиазмом исполнял свою работу здесь, в больнице, Виктор похлопал его по плечу:- Пройдешь обследование, на всякий случай. Мы со всем разберемся.
Элиас кивнул, но тревога от этого не испарилась. Виктор видел, что не успокоил Элиаса, но сейчас он ничего не мог сделать. Он молча сидел рядом, полный сочувствия взгляд скользил по бледному лицу парня. Он даже представить не мог, через что пришлось пройти этому мальчику после потери сестры и практически полного разрыва с семьей, оставшемуся один на один с болью и удушающей виной, которую он пытался ослабить с помощью волонтерства. У самого Виктора была дочь примерно возраста Виты, в которой он души не чаял. Мысль о ее утрате была невыносима. А Элиас стал для него как второй ребенок, его упорство и умение сострадать трогали сердце. Виктор видел в нем что-то особенное, хотел защитить его, но единственное, что он мог сделать это предложить медицинскую помощь, чем и планировал заняться приехав сюда в свой выходной.
Тяжелое молчание друга и его пристальный взгляд усиливали смятение Элиаса. Пока наконец Виктор не поднялся. Поправляя очки он сказал: - Я обязательно зайду снова. А пока оставайся здесь. Отдыхай. Выспись хорошенько.
Его шаги затихли где-то в коридоре, оставив Элиаса наедине с самим собой. Неравнодушие и дружеское участие учителя вселяло в Элиаса надежду на то, что все происходящее с ним последние пару дней скоро закончится, что он снова вернется к своей привычной жизни. Он знал, что не один и это хоть ненадолго, но прогоняло страхи, мучившие его даже во сне.