Вскоре, монотонные звуки палаты и белый потолок, в который всматривался Элиас, размышляя о своих откровениях, начали нагонять скуку. Последовать совету Виктора и заснуть не получалось. Лежать не было смысла. Элиас заставил себя подняться, не смотря на протесты тянущих после долгого бега мышц. Схватив стойку капельницы он потащил ее за собой. У выхода из комнаты он замер. Над раковиной висело небольшое зеркало. Страх сковал его, сердце как бешеное колотилось в груди. А что если… Дрожащими пальцами Элиас стиснул холодный край раковины. Дыхание сбилось, словно воздух вдруг стал слишком густым. Элиас боялся поднять взгляд, боялся вновь увидеть того, кто смотрел на него из зеркала в его ванной. Элиас сглотнул, чувствуя как пульс бьет в висках. Медленно, как в замедленной съемке, он поднял взгляд. На него смотрели его собственные глаза - да, усталые, ввалившиеся от бессонницы с темными кругами, но его собственные. Никакого свечения, символов и красного полного ненависти взгляда. Облегчение как порыв прохладного ветра нахлынуло на него. Он крепче сжал раковину и громко рассмеялся. Резкий надрывный смех вырывался из груди, эхом отражаясь от стен. Облегчение смешивалось с отчаянием, извергаясь новыми волнами истеричного смеха. Элиас позволил этим чувствам вырваться на волю. “Я схожу с ума”, смотря на свое изуродованное припадком отражение, думал он. Глаза горели диким огнем, не алым, но лихорадочным, рот исказила гримаса безумия, словно он был на грани. Он смотрел на себя, на этот изможденный образ и вдруг ему стало по-настоящему весело. Громкий смех продолжал вырываться из груди, - искренний, долгий, безумный он заглушал писк мониторов и прочие посторонние звуки. Металл раковины впивался в ладони, резонируя с металлическим скрежетом его надламывающегося голоса. Это было сродни освобождению, как будто он сбросил часть того ужаса, что поселился внутри него. Он смеялся до тех пор, пока горло не начало саднить, а смех превратился в хрипы. Постепенно Элиас замолк, дыхание выровнялось. Звонкое эхо еще продолжало нависать над ним, пока полностью не стихло. И снова только тихие естественные больничные звуки. Элиас взял себя в руки, все еще глядя на свое отражение. Свет в лампе моргнул, словно подмигивая его мыслям, подтверждая его сумасшествие. На миг Элиасу почудился алый отблеск, но он выкинул это из головы. Он оттолкнулся от раковины и вышел из палаты, потащив за собой капельницу.
Выскользнув из палаты, Элиас решил побродить по знакомым коридорам. Этажом ниже находилось детское отделение. И именно туда Элиас решил отправиться. Для начала навестить знакомых ребят, но самое главное, ему нестерпимо хотелось разузнать о кузене той девушки из библиотеки. Он не понимал почему это казалось столь уж необходимым, но внутренний голос говорил ему, что где-то наверняка существуют подсказки, которые помогли бы ему разобраться с тем, что с ним происходит. И как знать, может та девушка была тем, что он искал. Элиас нажал на кнопку лифта. Всматриваясь в свое отражение на металлической поверхности, он ощутил тревогу, но она улетучилась, как только двери лифта впустили его внутрь. Он шел медленно, поддерживая стойку капельницы, мысли блуждали между воспоминаниями о Вите из сна и жестокими образами брата Элиры, Лео, яркими густыми красками нарисованными в его сознании.
В детском отделении Элиас почувствовал знакомую горечь. Словно паутина она обвивала собой этот этаж, где красочные рисунки на стенах и улыбки медсестер слабо помогали избавиться от ощущения несправедливости. Дети, такие маленькие и беззащитные не должны были попадать в такое место.
Он приоткрыл дверь в одну из палат, где лежала восьмилетняя Арина. Элиас навещал ее каждый раз, когда бывал здесь. Арина, худенькая, зеленоглазая малышка с открытым взглядом заметила его и широко улыбнулась.
-Элиас!- крикнула она, вороша кучу разрисованных бумаг перед собой, - а я для тебя нарисовала, - сказала она, протягивая ему мятый листок с детским рисунком. Человечек в белом халате мог похвастаться своей огромной несоразмерной телу головой. Элиас улыбнулся в ответ и потянув за собой капельницу, прошел к девочке. Улыбка сошла с лица Арины, когда она заметила, протянувшуюся за Элиасом трубку.
-Ты болеешь? - обеспокоено спросила она. Элиас присел на край кровати и взял врученный ему рисунок. На картинке он улыбался до ушей.