-Ах, вот ты где, - откуда-то издалека прозвучал голос Виктора и твердая рука легла на плечо Элиаса, возвращая его обратно в коридор. Женщина за стойкой куда-то исчезла. Парень озирался вокруг, пытаясь отыскать ее, желая снова вернуться в то измерение, где он был так близок к пониманию происходящего. Но момент был утерян. Ее нигде не было видно, только люди сновали вокруг, выполняя как пчелы в улье каждый свои обязанности. Медсестры, врачи, санитары мелькали в только что совершенно пустом коридоре. Перед ним, нахмурив брови, стоял озадаченный Виктор.
-Все нормально, Элиас? - спросил он. Голос был мягким, но с тревожной ноткой, словно он уловил скованность в позе Элиаса, напряжение в дрожащих пальцах, сжимающих стойку капельницы.
- Я всегда знаю, где тебя искать. Сразу к детям пошел? - добавил он, пытаясь улыбнуться, но его глаза продолжали внимательно изучать молодого друга. Элиас кивнул. Слова застревали в горле, а мысли путались: исчезновение медсестры, ее, проникающий, в само сознание, взгляд, ложь Элиры о брате, символы, которые тенью следовали за ним…
- Пойдем, сделаем МРТ, проверим, что с тобой, - твердо произнес Виктор, подталкивая Элиаса в сторону лифта.
Когда они двинулись по коридору, один из проходящих санитаров привлек внимание Элиаса. Тот, проходя мимо, повернул голову, и уставившись прямо на Элиаса, растянул губы в холодной ухмылке. Весь его вид говорил о том, что он знает все, что Элиас пока только пытался разгадать. А в его глазах, налитых красным, весело отплясывали свой дикий танец огоньки. Элиас внутренне сжался, когда санитар растворился среди толп снующих по коридору людей. Виктор, шедший спереди, оглянулся:- Ты идешь? - Элиас, пытаясь взять себя в руки, ускорил шаг. Надежда в нем боролась со страхом, а бесконечно длинный больничный коридор казался ловушкой, где за каждым повтором могла ожидать новая загадка.
Элиас и Виктор вошли в кабинет МРТ. Тишина была почти гнетущей, нарушаемая лишь гулом вентиляторов. Виктор привычным жестом поправил очки, объясняя Элиасу процедуру: “Ложись на стол, Элиас. Это не долго, но лежи спокойно”
Элиас кивнул, но беспокойство нахлынуло волной. Эта труба выглядела как капкан, как тесная клетка, где “оно” могло подстерегать его. Он забрался на стол. Пластик холодил кожу, когда механизм начал медленно вводить его внутрь. Тревога стала нарастать, стены давили на него, а узкое пространство накатывало со всех сторон, грозя раздавить. Элиас поймал себя на мысли, что ему страшно оставаться здесь, что стоит сейчас же прекратить все это, пока не стало только хуже.
-Готов? - в микрофоне раздался голос Виктора, - начинаем.
Аппарат загудел, обычный шум - низкий, вибрационный. Элиас закрыл глаза, пытаясь успокоиться, как вдруг гудение изменилось, стало высоким, как писк мониторов в палате, только громче, настойчивее. Свет внутри трубы, обычно белый и равномерный, мигнул, и элиас наблюдал, как он краснеет, заливая пространство алым сиянием. Тревога сменилась ужасом. Казалось, Элиасу ничего не угрожало, но электричество сходило с ума, аппарат трещал, вибрация усиливалась, словно пробуждающийся дракон. Элиас рванулся, но тело было зафиксировано. Клаустрофобия сжимала горло, он хотел закричать, но воздуха не хватало.
- Элиас,спокойно, - голос Виктора звучал напряженно, - я отключу, это сбой. Держись!
Элиас слышал как врач говорит что-то еще, но шум аппарата заглушал все, треск нарастал, красный свет пульсировал, снова пускаясь в свой неугомонный пляс. Вдруг голос Виктора стерся совсем, а Элиас провалился в густую, как смола, темноту.
Темнота была повсюду, в какую сторону Элиас не глядел, везде ночь. И эта ночь, окружающая его, казалось живой, она перемещалась, вздыхала и издавала одной ей понятные звуки, еле уловимые, но такие реальные во все сгущающейся тьме. И в ней, в этой тьме, соткался силуэт. Сперва Элиасу показалось, что это женщина со стойки регистрации. Ее черты были резкими, но ускользающими, словно по пробуждении, когда не можешь вспомнить приснившегося тебе лица. Оно постепенно преображалось, изменяя свои формы, перетекая в образ совершенно иной, уже виденный им. Ее зеленый глаза со смешинкой начали темнеть, пока вовсе не стали чернее окружающей его темноты. Затем они вспыхнули алым, как угли, готовые разгореться и пожрать все вокруг. Этот красный огонь втягивал Элиаса в себя, парализуя, лишая своего я. Она была совсем рядом, ее волосы скользили по его щеке, он чувствовал ее теплое дыхание на своей коже. Оно было интимным, почти эротичным, но пропитанным ядом, как рокот хищника перед прыжком. Ее губы, бледные, чуть приоткрытые, двигались, а слова текли медленным неразборчивым, но вливающимся в разум потоком: “..знаешь….проснись…..ждет…проснись…” Каждое ее слово было как укол, будоражило, вызывало дрожь, от которой волосы на руках вставали дыбом, а сердце сжималось в тисках ужаса. Элиас пытался уловить смысл, но шепот тонул во тьме, становился глуше, как голос, доносящийся из под воды. Ее лицо оказалось напротив, так близко, что их носы практически соприкасались, а ее глаза разгорались ярче и в них, как в зеркале, мельтешили символы, которые он никак не мог разобрать. Ужас захлестнул Элиаса, он хотел кричать, вырваться, но тело было неподвижно. Скованный тьмой, он продолжал всматриваться в ее взгляд. Она еще ближе приблизила свое лицо, ее горячее дыхание обжигало, а шепот, теперь едва слышный, но такой пугающий, проникал глубже: “..не уйдешь..мы уже здесь..ты нужен…” Тьма сгустилась, шепот оборвался, а огонь в ее глазах, распаляясь, уже доставал ее ,падающие на лицо, волосы, пока , наконец, не вырвался наружу бурным потоком, разрывая Элиру изнутри. Она взорвалась пылающем пламенем, который с силой рванул в сторону Элиаса и резко, как удар молнии, прожег его насквозь, лишая чувств.