-Да. И он предлагает тебе пожить с нами, пока ты снова не сможешь посещать занятия, - ответил отец. И чуть помедлив, добавил: - Мы были бы очень рады провести с тобой время. Когда ты последний раз был дома?
В этот момент Лара крепче сжала руку Элиаса, ее глаза наполнились слезами, всхлипнув, она прошептала: - Мы очень скучаем.
-Верно. Твоя мама места себе не находит. Разве можно вот так запросто бросить своих родителей? - уже строго и без намека на сочувствие произнес Марк, его отец, который души не чаял в Ларе, своей мягкой, чувствительной жене. Снова воцарилась тишина. Все прекрасно понимали, почему Элиас не возвращался домой.
-Ладно, - прерывая давящую тишину, начал отец, - я пройдусь, найду Виктора, а вы собирайтесь потихоньку.
Отец вышел из палаты, а мама не сдержавшись, зарыдала. Элиасу было невыносимо видеть ее такой. Эти слезы возвращали его в прошлое, о котором он хотел бы никогда не вспоминать. День аварии, долгие месяцы пустоты в их доме, постоянные слезы матери и гнетущая суровость отца сейчас снова стягивали вокруг него свой обод. Может он и был эгоистичным сыном, но оставаться под кровом родителей было просто выше его сил.
Элиас сел на койке и прижал плачущую мать к себе. Поглаживая ее по спине, он молча успокаивал содрагающееся от рыданий хрупкое тело.
Придя немного в себя, Лара отстранилась от сына и заглянув в его глаза мягко сказала, - Мы и правда очень будем рады, если ты поживешь с нами. Доктор сказал тебе нужен покой и родные люди рядом. Я знаю, как тебе тяжело вспоминать, но… У тебя есть мы.
Да, вспоминать было тяжело, но еще труднее стараться отгородиться от своей памяти. Как бы он ни старался, его сестра всегда была с ним. И вот сейчас снова, активизированные словами матери, воспоминания нахлынули, как теплый свет из прошлого. Элиас и пятилетняя Вита в ее комнате строили дом для кукол из всего, что попадалось под руку. Комната утопала в мягком солнечном свете, лившемся через окно, запахи, доносящиеся с кухни дразнили и наполняли воздух уютом. Вита, с растрепанными волосами смеялась, ее глаза искрились, когда она добавляла очередной предмет к их несуразному домику. Она что-то говорила. Ее голос звенел в памяти, но слова ускользали, как песок, оставляя лишь намеки на тепло и далекое счастье. Они спорили, где у кукол будет кухня, их смех отражался от стен, усеянных рисунками. Элиас чувствовал себя живым, невесомым, но сейчас в палате, это простое воспоминание разрывало сердце болью утраты. Ностальгия сжала горло, но он все же кивнул, давая свое согласие. Он вернется в место, наполненное такими же светлыми воспоминаниями и позволит им окутать его. Кто знает, может пережив все еще раз, он сумеет разделить свою жизнь на до и после.
Вскоре, вся семья уже была у квартиры Элиаса, куда они заехали забрать все необходимое. Стоило Элиасу перешагнуть порог, как теснота тут же сдавила его, как если бы он снова оказался в трубе МРТ, где красный свет и шепот душили его. Технический сбой, - такими словами объяснил случившееся Виктор. После долгого копания в приборах, специалисты так и не нашли проблем с аппаратом. Ни треск, ни красный свет, ни сбой электричества не стали понятны. Все произошедшее в том кабинете так и оставалось загадкой, которая лишь усиливала тревогу Элиаса и его неуловимое предчувствие. “Проснись”- эхом отстукивало в его сознании. Он чувствовал, что ответ, хоть и ускользал от него, находился где-то близко.
Элиас бросился к шкафу, вытащил сумку и начал кидать вещи,- футболки, джинсы, зарядку. Он работал быстро, словно комната была капканом, готовым захлопнуться в любой момент. Лара суетилась рядом. Перебирая его вещи, дрожащим голосом она говорила, что ему стоило бы получше за собой следить, качественнее питаться, сменить белье, наконец. Она теребила рукав его куртки, глаза бегали по комнате, словно пытаясь найти причину его состояния среди этих стен. Элиас едва вникал в ее слова, его мысли были заняты желанием поскорее вырваться из этой квартиры, где каждый угол казался ловушкой. Это походило на его побег в дождь. Он не был уверен, что переезд к родителям что-то изменит, но очень хотел в это верить. А настойчивая забота матери доходила до него, как сквозь туман, смягчая тревогу, но не прогоняя полностью.
Он замер, когда проходил мимо тусклого зеркала в ванной. В нем также не отражалось ничего, что могло бы его напугать, но воспоминание об охватившем его тогда ужасе холодком пробежало по спине. Элиас торопливо запихнул последние вещи, стараясь не смотреть в зеркало, в котором мелькало его бледное отражение.