Не смотря на это, ему нужно было со всем разобраться, а для начала хорошенько подкрепиться. Элиас вышел из комнаты. Снизу доносились голоса родителей: Марк что-то зачитывал Лоре из газеты, а она смеялась. Их сын потихоньку спустился по лестнице, каждый шаг отдавался эхом в его мыслях, где все еще кружились обрывки образов бестелесных существ и красных символов. Кухня встретила его теплом и запахом свежесваренного кофе.
-Элиас! Проснулся наконец-то, - защебетала Лора, искренне улыбаясь сыну, - Садись, я разогрею тосты и омлет как ты любишь, - отодвигая стул от стола она кивком предложила занять место.
Она поставила перед ним тарелку с дымящимся завтраком и желудок Элиаса не смог удержаться и не издать голодный звук. Мама смеясь похлопала его по плечу и подтолкнула:
-Налетай!
Марк отложил газеты и улыбаясь взглянул на сына.
-Как спалось? - спросил он, наливая ему кофе из кофейника, - Ты выглядишь задумчивым.
-Сто лет так хорошо не спал, - без преувеличения ответил Элиас. Он и правда очень хорошо отдохнул. Если не брать в расчет головную боль и безумные сны, то эта ночь была лучшей за последнее время.
Элиас взял вилку и принялся за свой разогретый в микроволновке завтрак. Он ел медленно, смакуя каждый кусочек, словно стараясь задержать этот момент подольше, уловить вкус детства, когда все было намного проще и Вита была с ними. Его взгляд скользнул по кухне, обновленной, но хранящей в себе знакомые мелочи: любимая Лорой ваза для цветов, старые магниты на холодильнике. Они приковывали к себе его внимание, вернее к тому, что они держали.
-Мам, - голос Элиаса дрогнул, - этот рисунок всегда был здесь?- он указал на выцветший листок бумаги под цветными магнитами. На нем была изображена девочка, наверное Вита рисовала себя, среди деревьев всех цветов радуги. Но не это вызвало у него интерес. В углу рисунка красным карандашом было изображено несколько символов. Как обычная подпись хозяина искусства, но на неизвестном языке. Лора посмотрела на картинку, ее лицо смягчилось, когда она провела по нему пальцами.
-Ох, Вита и ее фантазии, - тихо сказала она, отцепляя магниты и передавая рисунок Элиасу, - Она всегда была не от мира сего. Рисовала свои “приключения” будто видела другой мир.
Дрожащими пальцами Элиас принял листок и вгляделся в красную надпись. сердце пропустило удар. Это были те самые символы, что он видел на табло в автобусе, те самые красные извивающиеся знаки, что захватили его разум. Слова матери ударили Элиаса как молния. Ни от мира сего. Он замер, вперив свой взгляд в извилистые тропы, тщательно нарисованные его сестрой. Она любила играть в парке и частенько именно там искала себе приключения, оставляя после каждого вот такие красочные рисунки. Но знаки… Неужели они всегда жили в этом доме? Озарение, холодное и острое пронзило его. Эти символы, они не были простой случайностью. Теперь Элиас был полностью уверен, что они предназначались для него, намереваясь что-то сказать ему, открыть завесу тайн его здешней жизни. Ему было ужасно страшно приоткрывать ее, но в то же время под этим ужасом тлел огонек ностальгии по тому, кем он мог бы быть, по той эйфории, что передавалась от одного летающего существа другому. И это было не просто в воображении ребенка, оно было чем-то гораздо большим, вторжением в их семью, что началось задолго до ее смерти.