-Ты в порядке, сынок?, - обеспокоенный волнением сына, спросил Марк, - Ты побледнел.
-Да, все нормально, - еле двигая языков соврал Элиас, - просто вспомнил о ней.
На этих словах Лора отвернулась к плите, но Элиас заметил, как она смахнула выступившую слезу. Элиас же вернулся к своему омлету, но рисунок не отпускал его. Символы, красный свет, Вита и ее приключения, - все сплеталось в тугой узел, который он должен был распутать. Полуденное кофе продолжалось,- родители говорили о соседях, обсуждали необходимость поехать на рынок за продуктами, но элиас едва улавливал суть разговора. Его мысли были с рисунком, его снами и фактами, которые он пытался сопоставить.
После завтрака, на котором Элиас никак не мог сосредоточиться, родители отправились в город. Они звали его с собой, но он решил остаться, ссылаясь на усталость после времени проведенного в больничной палате. Родители не стали спорить и, распрощавшись, уехали. На самом деле, единственной целью Элиаса было отправиться в комнату сестры и начать поиск ответов. И как только дверь за Лорой и Марком закрылась он рванул в детскую, не замечая как скрепят под ним ступеньки. Слова Лоры о том, что Вита “не от мира сего” подталкивали его к ее комнате. Он зашел внутрь. Грудь сдавливало от тоски, но что-то более глубокое, почти животное заставило его снова переступить этот порог. Там, тонкий луч света, пробивавшийся через окно, ложился на пастельного цвета обои, где все еще висели ее рисунки - яркие, хаотичные, полные жизни, которой больше не было. Он чувствовал, что где-то здесь таилась правда или намек на нее. Элиас схватил первый рисунок со стены, отрывая его вместе со скотчем, на котором он держался. Бумага, пожелтевшая от времени, дрожала в его руках, а на ней -фантастические пейзажи, которых не существовало: похожие на когти изломанные деревья, небо, расчерченное красным и фигуры, которые никто не принимал всерьез.
Он бросил лист на пол и потянулся за следующим. Один за другим рисунки падали, словно листья с умирающего дерева, открывая все больше кусочком детского воображения: слоны с крыльями, горы растущие вершинами вниз, луна, плывущая в черном океане, существа с пустыми глазами, подписанные все теми же красными символами. Холодный пот проступил на лбу, когда он взял очередной лист. На нем была изображена девочка, - косички, платье, так похожа на Виту, и мальчик, держащий ее за руку. Они стояли улыбаясь, окруженные густыми деревьями, которые змеились своими длинными ветвями через все пространство рисунка. Его пальцы задрожали, он с ужасом выронил листок. Это был тот самый рыжий мальчишка из его сна. Те же джинсы и голубая рубашка. Мысли вихрем закружились в голове Элиаса. Он не знал, что и думать. Парень медленно опустился на колени среди разбросанных картинок. Ужас сковал грудь, но за ним скрывалось озарение : Вита знала. Он не понимал, как такое возможно, но она знала, видела это преследующее его “оно” еще при жизни и успела запечатлеть его в своих рисунках, которым никто не придавал значения. Элиас пристально вглядывался в каждый лист, в поисках подсказки. На одном - башня, окруженная красными символами, на другом - фигура в плаще с глазами, полыхающими алым, как те, что он видел в своей ванной. На третьем - звезды, но не обычные, а сросшиеся в спираль, затягивающие в пустоту.
Среди всего этого хаоса, он обратил внимание, на пересекающие все рисунки, посвященные ее путешествиям, линии. Едва заметные, они были на каждом подписанном красном листке. Он почувствовал, как тени замерли, словно наблюдая за ним, дожидаясь его реакции. Он ощущал пристальный взгляд, буравящий его словно из глубин собственного сознания.
Комната Виты теперь казалась клеткой. Свет из окна ложился на рисунки, подчеркивая их жуткую природу. Плюшевый заяц на кровати смотрел на Элиаса своими черными глазами бусинками, охраняя секреты своей хозяйки. Он вспомнил, как она прижимала игрушку к себе, когда шепотом рассказывала о своих приключениях. Элиас смеялся и называл ее выдумщицей. Теперь этот смех показался ему предательством. Что, если она пыталась предупредить его? Что, если все эти символы и полосы были криком о помощи? Элиас напряженно думал, пытаясь вникнуть в суть этих образов, найти то, что за ними кроется.
Собрав десятки листов, он разложил их вокруг себя, стараясь найти порядок в этой неразберихе. Полосы, что подчеркивали рисунки, казалось, складывались во что-то большее. Дрожащими пальцами он принялся перекладывать листы, соединяя линии. Сердце билось в ушах, заглушая все, кроме слабого шепота, исходящего от стен детской. Кому-то нужно было, чтобы он разгадал их секрет. Элиас сглотнул, чувствуя как холодный пот стекает по вискам. Он не замечал, как тени в комнате начали сгущаться, как свет стал тускнеть, будто кто-то накрыл солнце вуалью. Его напряженные пальцы заработали быстрее, складывая рисунки в ряд, пока полосы не начали формировать знакомые буквы. Он отшатнулся, когда понял, во что они сложились. Проснись. И снова его просили проснуться. Вита оставила это послание. Но зачем? И что оно значило?