Элиас встал, его взгляд метался по комнате. Рисунки лежали на полу, образуя слово, которое он так часто слышал в своих снах. Красные символы на бумаге пульсировали в такт его сердцебиению. Он чувствовал, что “оно” подбиралось ближе. Оно было с ним еще при жизни Виты, просачиваясь в их семью, отравляя своим ядом их покой. Элиас сделал шаг назад, наткнувшись на кровать, и любимая игрушка его сестры упала на пол, словно подтолкнутая невидимой рукой. Он замер, ожидая, что тень в углу зашевелится, но комната молчала. Только его бешено бьющееся сердце разрывало тишину. Элиас нагнулся, собирая рисунки, готовый разложить их снова, проверить, не выдумал ли он то, что у него вышло в первый раз, но подсознательно, он знал,- это было реально. И это был только первый шаг в сторону выхода из лабиринта, в который его затянуло неведомой силой.
Глава 7 Ответы?
Элиас спустился на кухню, все еще сжимая один из рисунков Виты, на котором угловатые красные символы были видны наиболее четко. На кухне он повернул кран и вода с шипением хлынула в стеклянный стакан. Элиас смотрел на струю, вспоминая, как Вита любила плескаться в раковине, смеясь, когда брызги попадали ей на лицо. Теперь ее смех звучал в его голове гулко, искаженно, как крик, на который она срывалась в его сне. Элиас сделал глоток холодной воды, сейчас он как никогда раньше был близок к ответам. Ощущение, что разгадка рядом, прямо в его руках, в рисунках Виты и этих знаках, - настигло его. Что делать с этими находками? Было ясно, что рисунки его сестры не были просто порождением детской фантазии. Кто знает, возможно, она оставила подсказки специально для него, зная, что рано или поздно брату придется столкнуться с преследующими его сейчас явлениями. А может, то, преследующее его нечто использовало Виту, чтобы передать свое зловещее сообщение: проснись. Кто бы не был автором этого послания, у Элиаса не было иного выхода, как со всем этим разобраться.
Он поставил стакан на столешницу, наблюдая как тень от него извиваясь стала превращаться в знакомый символ. Элиас тряхнул головой, прогоняя наваждение. Чувство вины снова закопошилось в его груди, -сколько раз он смеялся над приключениями своей маленькой сестры, не веря в ее миры? И вот сейчас эти миры смотрели на него из каждого угла, из каждой тени, что оживали, стоило ему войти в комнату.
Он поднялся наверх, слушая как шаги гулко отдавались на лестнице, словно кто-то шел следом. В его комнате на старом деревянном столе лежала стопка рисунков из комнаты Виты. На самом верху красовался рисунок, от которого перехватывало дыхание: девочка и мальчик с рыжими волосами держались за руки, окруженные извивающимися ветвями. Лео. Имя мальчика вызвало воспоминания о парке из его сна, где оба ребенка менялись прямо у него на глазах, где их взгляды наполнял хищный голод и первородная ненависть, где он не мог и пальцем пошевелить и где, наконец, снова не сумел помочь своей сестренке. Он коснулся бумаги и с громким вздохом опустился на стул. Свет из окна на противоположной стене падал на изображенную на рисунках реальность, подчеркивая ее неправдоподобность здесь в его с детства знакомой и родной обстановке. Этот нарисованный мир никак не вязался с его действительностью, хотя все настойчиво заставляло его поверить в реальность того, что ему пришлось узнать. Мальчик с рисунка напомнил ему о девушке из библиотеки. Ее зеленые глаза, теплый взгляд и казавшиеся знакомым прикосновение, маячили в его сознании. Она сказала, что видела Элиаса в больнице, когда навещала своего двоюродного брата Лео, которого там никогда и не было. Почему она солгала и почему образ этого ребенка преследует его даже в собственном доме? Элиас сглотнул. Озарение, острое и пугающее, пронзило его: чтобы понять, что происходит, нужно найти Элиру. Она- ключ, связующий звено между снами, рисунками и мальчишкой с красными волосами. Он потянулся к ноутбуку, но замер, заметив как тени в комнате изогнулись, словно “оно” знало, что он капает в верном направлении и подталкивало его к поискам.