Элиас устроился в самом дальнем углу, подальше от входа, здесь только шелест страниц и звуки работающего кондиционера могли нарушить тишину. Тусклый свет ламп отбрасывал длинные тени, а за окном продолжал идти дождь. Элиас потянулся, пытаясь расслабить затекшую шею и открыл ноутбук. Первым, что бросилось в глаза - обои рабочего стола. Там на фото, маленькая девочка с пухленькими щечками, волосы светлыми прядями разбросаны по плечам, лицо сияет счастливой улыбкой. Она только что задула свечи, прошептав заветное: “Хочу самого милого котенка на свете”. За ее спиной он сам. Моложе, с открытым взглядом, ожидающий, когда она повернется, чтобы вручить ей ее подарок - крошечное ярко-рыжое существо, которое уютно устроилось на его руках и к удовлетворению той версии Элиаса, помалкивало, не издавая ни единого звука. Он нарочно встал сзади, чтобы сюрприз удался, но очень переживал, что котенок станет сопротивляться или вовсе начнет мяукать и тем самым сорвет его грандиозный план.
Элиас смотрел на фотографию и его сердце сжалось. Он едва заметно улыбался, вспоминая ее восторги по поводу такого чудесного подарка. Тогда она ни о чем не могла говорить, только о своем котенке мечты. И вот пушистый комочек мило свернулся на ее коленках, а она пыталась накормить его шоколадным тортом.
Сейчас ей было бы девять. Улыбка сошла с лица Элиаса, вернув его выражению прежнюю сосредоточенность. Она бы до сих пор бегала по парку, возвращаясь в пыли и ссадинах, которые Элиас аккуратно обрабатывал, пока она рассказывала о секретных тропах или кладах. Вита была неугомонной выдумщицей, с большим удовольствием предававшейся загадочным путешествиям по тропинкам парка, нежели игре в куклы. Но ее больше не было, и эта мысль, как нож, вонзалась в сердце Элиаса.
Элиас вдохнул побольше воздуха, щелкнул суставами пальцев и кликнул по иконке незаконченного файла. И вдруг.. на экране что-то дрогнуло. Буквы и таблицы слились в неразборчивое месиво, монитор задребезжал пылающим красным. Элиас замер, сердце заколотилось, пальцы сжали край стола.
-Ой, прости, - чей-то голос разорвал его оцепенение, а теплая рука легла на его плечо. Он обернулся. Рядом стояла девушка. Запнувшись о его рюкзак в узком проходе, она, опираясь на его плечо, старалась не упасть. Она ненадолго задержала на нем свою руку, прежде чем так же легко убрать ее. Темные, почти черные волосы волнами ниспадали на ее плечи, а щеки покрывал легкий румянец, выдававший смущение. Ее глаза искрящиеся зеленым, смотрели на него с любопытством.
-Прости, я совсем не смотрю под ноги… Я Элира, - сказала она, протягивая руку и слегка улыбаясь. Он едва кивнул, до сих пор переваривая мерцание на экране, которое погасло, вернув его в сухую курсовую. Он снова кивнул уже для себя, как будто проводя параллель между действительностью и его странными видениями и протянул руку в ответ. Их рукопожатие практически невесомое, продлившееся долю секунды показалось Элиасу таким реальным, словно все то, что он знал до этого прикосновения: университет, семья, боль утраты и даже красным отпечатанные на его веках символы, все было фальшью. Только ее тонкие пальцы в его руке были такими живыми, настоящими, словно подтверждающими, что он есть. Здесь. Сейчас.
-Элиас, - наконец, глухо выдавил он, задвигая сумку глубже под стол. Он надеялся, что она заметит отсутствие энтузиазма в его ответе и уйдет, но она продолжала стоять над ним, всматриваясь в его лицо с той же смесью любопытства и интереса. Ее взгляд, казалось, проникал глубже, чем он хотел, и Элиас почувствовал укол тревоги.
-Мы не встречались раньше?- она чуть наклонила голову, задумавшись. - Ты волонтер, да? В детской клинике? Я часто навещаю своего двоюродного брата.
-Угу, - буркнул он. В больнице он видит сотни детей с ушибами, переломами, лейкемией. Сначала он пришел туда ради практики, чтобы наблюдать за врачами, но потом стал волонтером. Он приносил подарки детям, играл с ними в игры, читал сказки и просто помогал чем мог. Его очень увлекала эта работа. Он чувствовал, что не столько он помогает детям, сколько они помогают ему справиться с воспоминаниями, заполнить пустоту, оставленную после смерти Виты.