«Я уже стал частью дна»
Я давно перестал что-либо ждать.
Не потому что не мог — просто не видел смысла.
Надежда? Жалкое утешение для тех, кто сдался.
Цели? Фальшивые приманки для тех, кто боится остаться наедине с собой.
Смыслы? Все выдуманы — чтобы не свихнуться от правды.
А правда вот она — в глаза:
Мир — гнилой.
Люди — фальшь.
Семья — не святое, а просто слово, которым прикрывают травмы.
Я жил не из слабости, а из упрямства.
Каждое утро — как драка.
С собой. С прошлым. С улицами.
Будильник орал — я орал в ответ.
Город давил — я давил в ответ.
Я шёл через толпу так, будто дрался.
Кофе — чёрный, как мои мысли.
Сигарета — как пуля в лёгкие.
В зеркале — взгляд, от которого хочется отвернуться.
Восемнадцать.
Я не просто ушёл — я сбежал, плевал на них всех.
На отца, у которого вместо крови текла водка.
На мать, которая любила свои таблетки больше, чем меня.
На их проклятые истерики, ночные вопли, синяки — не только на теле.
Я вышел в ночь, и она приняла меня, как своего.
Никто не звал. Никто не держал.
И слава чёртову небу за это.
Пять лет как я один.
И знаешь, что?
Жив. Работаю. Выгляжу прилично.
Галстук, рукопожатия, улыбка через силу.
И холод — во всём.
Я острый, как бритва.
Стервозный, хлёсткий.
Люди шарахаются — и правильно делают.
Я не ищу тепла.
Я не верю в него.
Я знаю цену любым “обнимашкам” — сначала тебя гладят, потом режут.
Не надо мне этого.
Девушки? Были.
Слишком нежные, слишком добрые — как будто я нуждался в спасении.
Не нуждался.
Я не тонул — я уже стал частью дна.
Секс — это просто. Это механика.
Действие. Без смысла, без чувств.
Шаг — ход — фигура — ночь.
Люди — пешки.
Игра, в которой я никогда не оставляю свидетелей.
Во мне нет пустоты.
Во мне — злость.
Спрятанная, сдержанная, тщательно подогнанная под костюм и галстук.
Но она там.
Как пепел под ногтями. Как дым за глазами.
И нет, я не прошу прощения.
Ни за холод. Ни за отстранённость. Ни за то, что не верю в “светлое”.
Я — результат.
Тех, кто бил.
Тех, кто молчал.
Тех, кто смотрел мимо.
И теперь — я бью первым.
⸻
«Мир внутри меня дал трещину.»
Тот вечер начинался, как тысяча до него.
Поздняя смена. Механическое «до завтра» коллеге, имя которого я так и не запомнил.
Пыльные лампы города. Сухость в горле.
Последний автобус, где пахнет старостью, сыростью и чужими жизнями.
Я сел у окна. Там, где темнее.
Чтобы не видно было лица, не слышно дыхания, не чувствовалось, что ты здесь вообще есть.
Откинулся, прикрыл глаза.
Не спать — отключиться.
Обрезать звук. Стереть кадры. Исчезнуть из собственной жизни хотя бы на тридцать минут.
И тогда — всё изменилось.
Когда я приоткрыл глаза, она уже сидела напротив.
Сначала — тень в уголке зрения.
Я подумал: показалось. Подсознание выкинуло очередной фокус.
Но нет. Она была реальна.
Слишком реальна, чтобы быть случайной.
Слишком живая, чтобы смотреть на неё как на прохожую.