Что-то на моей груди привлекает внимание Марка. Я опускаю глаза. Я и забыла, что на груди у меня висит карточка с логотипом компании и моим именем.
— Энни Макинтайр, — вслух читает Марк. — Менеджер по связям с общественностью, компания «Моратель»… «Моратель»? — Я вижу, как Марк задумался, пытаясь собрать воедино все части этой головоломки. — Разве это не компания Витали?
— Да, я…
— А… je vois… Я понял, — перебивает Марк меня. Он поморщился. Тень пробежала по его лицу, словно он надел маску.
Нет, ты не понял! — думаю я. Потому что я могу сказать по его лицу, что он думает. Меня просто поражает его глупость. Неужели он так и не изучил меня за столько лет?
— Марк?
Но уже слишком поздно. Открыв рот, я наблюдаю, как он разворачивается и уходит прочь, к стенду своей фирмы.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Сегодня суббота, десять пятьдесят восемь утра. Прошло уже два месяца с тех пор, как я оставила Марка. Кому понадобилось это считать? Мне. Сейчас я стою на Восточном вокзале и смотрю на огромное черное табло расписания поездов. Цифры и буквы сменяют друг друга так же быстро, как меняется цена на бирже.
Через две минуты с четырнадцатой платформы отправляется поезд в Гретц — Арменвилерс. Сесть мне на него или нет? Я слышу, как из громкоговорителя доносится мелодичный перезвон, а затем и женский голос. Никто не может понять, что она говорит, кроме меня.
«Садись на этот поезд, Энни», — говорит она.
И я бегу на него. Платформа пуста, не считая двоих охранников, которые стоят с сигаретами в зубах, сдвинув фуражки на затылок. Но поезд все еще здесь, несмотря на то что большая черная стрелка на старых часах над платформой перескакивает на одиннадцать. Время отправляться. Я запрыгиваю в вагон одновременно со свистком, и поезд трогается.
Я направляюсь в Озер-ле-Вульжис, туда, где живут родители Марка.
Я не знаю, почему именно я еду в этот крошечный городок. Может быть, просто увидеть их старый дом на улице Республики, увидеть в его окнах родителей Марка или, может быть, его старый фургончик, припаркованный у дома так, как и раньше, когда мы по субботам приезжали сюда на обед. А может быть, может быть, если я буду лучше смотреть, то в одном из маленьких чердачных окошек этого старого дома мелькнет силуэт Чарли. Кажется, я знаю, что сказал бы мой одиннадцатилетний сын, если бы, выглянув из окна, увидел, как я с жалким видом стою у дороги и смотрю на него. «Ты совсем потерялась, мам», — сказал бы он.
Да, кажется, так оно и есть.
Я смотрю в окно поезда, за которым пробегают уродливые пригороды Парижа. Серые бетонные коробки торговых комплексов сменяются пустынными полями, которые так унылы по сравнению с лесистым ландшафтом и зелеными холмами далекого Лерма.
Напротив меня, через три ряда, сидит мужчина. Он поднимает взгляд от газеты и улыбается мне. Я снова поворачиваюсь к окну. От станции мне придется ехать на автобусе. На сей раз меня не приглашали на обед. Так зачем же я туда еду?
Кажется, я знаю зачем. Я лежала в своем номере ночью и кляла Марка, я сгорала от ненависти к нему. Причиной моего гнева стало ужасное чувство отчаяния, охватившее меня в тот момент. Как ты мог, Марк? Как ты мог так со мной поступить? И с Чарли? С моей лучшей подругой? И все же, несмотря на все это… мне очень не хватало его. Я проснулась ночью и почувствовала вес его тела рядом со мной на матрасе. Я ощутила, как натягиваются простыни, когда он переворачивается, и моя рука потянулась к нему во тьме. Я была уверена, что вижу его силуэт, что слышу его дыхание. Но когда я утром проснулась и повернула голову, ожидая увидеть лицо Марка, его глаза и морщинки в уголках глаз, которые появлялись, когда он улыбался мне, лежа на подушке рядом со мной, и даже когда я позвала его: «Марк!» — он так и не появился.
«Мы собирались расстаться, Энни», — слышу я его слова. Я знаю, думаю я. Сейчас я хочу только, чтобы мужчина напротив перестал смотреть на меня и просто уткнулся в свою газету. Я знаю!
Автобус въезжает на площадь как раз в полдень, когда зазвонили колокола. Я хорошо помню эту тихую площадь, мрачную серую церковь и колокольню, которая отбрасывает тень на тополя, растущие неподалеку. Я помню то маленькое кафе, куда все местные приходят покупать кофе и табак. Напротив, среди зданий из светлого камня расположилась булочная. Если направиться по этой улочке, то она приведет прямо к дому родителей Марка. Неожиданно прямо здесь, посредине площади, мне приходит мысль о том, что Бетти тоже стояла с ним прямо здесь.
У булочной очередь. Люди спешат забрать свои багеты, прежде чем она закроется на обед. Я быстро оглядываю улицу в поисках Мориса, ориентируясь на знакомую седую шевелюру и почти такое же, как и у Марка, лицо. Но его здесь нет, не считая мадам Мюрат, их соседки, что стоит среди других местных жителей с тростью и сумочкой в руках. С неизменно подозрительным взглядом и поджатыми губами она смотрит вокруг. Я улыбаюсь и киваю ей, но она отворачивается. Конечно, ведь она же не знает меня. Так что если я даже лицом к лицу столкнусь с родителями Марка, они пройдут мимо, даже не взглянув в мою сторону. Они со мной еще не знакомы!