Я сажусь на скамейку под большим тополем. Я словно человек-невидимка, тень, просто облако, проплывающее над головой.
Пятеро мужчин играют в шары на ровной земляной площадке в нескольких метрах от меня. Марка среди них нет, хотя я уверена, что он знаком с большинством из них. Он частенько останавливался здесь ненадолго, когда мы, прогуливаясь после обеда, шли к реке.
Я наблюдаю за ними, как они стоят, сложив руки, полностью захваченные игрой. Мужчины пинают землю, о чем-то переговариваются, смеются и иногда вскидывают руки вверх. Среди них мое внимание приковывает крупный мужчина с коричневой всклокоченной собакой, на шее которой повязан красный шарф. Мое сердце забилось быстрее. Это Серж, старый друг Марка, тот самый, что утонул…
Дрожь пробегает по всему моему телу.
Они кидают шары как раз в сторону лавки, на которой я сижу. Один шар подкатывается прямо к моим ногам. Я только подумала о том, чтобы уйти, как игра приостанавливается и Серж направляется ко мне, чтобы подобрать шар. С замиранием сердца я жду, узнает ли он меня. Марк познакомил нас очень давно, еще до того, как мы уехали в Австралию, еще до того, как… Тут до меня доходит, что сейчас только девяносто первый год и для Сержа я совершенно незнакомый человек.
— Bonjour! — Он улыбается, наклоняясь за шаром. Его тень ложится на меня, а собака нюхает землю возле моих туфель, и ее влажный холодный нос вдруг касается моей ноги.
— Bonjour. — Я киваю в ответ и протягиваю руку, чтобы потрепать собаку по голове. По спине у меня пробегают мурашки. Мне становится не по себе оттого, что я вижу перед собой этого большого мужчину, живого и полного сил. Но я заглянула в магический кристалл и знаю то, чего не знает он.
Серж задерживается. Он уловил мой акцент, и, видимо, это заинтересовало его. Он то и дело подбрасывает блестящий металлический шар вверх, не двигаясь с места. У него доброе лицо. В его темных вьющихся волосах, во взгляде карих глаз есть какая-то мягкость, несмотря на то что выглядит он как борец — гора мускулов. Une force de la nature. Я улыбаюсь ему. Улыбка ничего не стоит, всегда говорила я Чарли. Но мне хотелось бы гораздо теплее поприветствовать его.
Кажется, Серж хочет меня о чем-то спросить. Спроси меня, и я скажу тебе, думаю я. Пожалуйста, спроси меня!
— Серж! — окликает его один из приятелей. Они направляются к кафе. Время для аперитива. — Tu viens ou pas? (Ты пойдешь или как?)
У меня задрожали ноги, когда он помахал им. Я не знаю, что сказать. Как можно сказать чужому человеку, чтобы он был осторожнее, чтобы он очень-очень внимательно следил за своей собакой, когда будет ходить с ней к реке. Как можно сказать человеку, что он утонет, если прыгнет за своей собакой в воду? Как вы сможете сказать кому-нибудь по дороге на работу, что им вообще не следует туда идти, потому что именно в их офис врежется самолет? И что не нужно идти на пляж, потому что будет цунами или землетрясение? Возможно, они просто улыбнутся в ответ или даже рассмеются в лицо, а потом все равно пойдут туда, куда направлялись. Я просто странная девушка на скамейке.
Я не могу изменить судьбу.
Но у Сержа такое милое лицо, я просто должна ему что-то сказать. Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Я могу говорить о погоде, об этом замечательном дне. И действительно, сегодня и вправду великолепный день. Солнце сияет, и его лучи, пробиваясь сквозь крону тополей, образуют на тротуаре площади причудливый узор, напоминающий картины Ренуара. Этот день слишком хорош, чтобы говорить о мрачных вещах. Вдруг мне становится интересно, был ли апрель любимым месяцем для рисования у Ренуара? Ведь сейчас такой чистый и сухой воздух, такие яркие, сочные краски! Может, именно в это время он брал кисть и легкими движениями наносил рисунок на холст. Но я сомневаюсь, что он когда-нибудь приезжал в Озер. Мне приходит в голову мысль, что лучше всего будет начать разговор с собаки. Да, французы любят говорить о своих собаках, даже больше, чем о своих детях. Я думаю, с чего начать, но на ум мне не приходит ничего, кроме: — «Милая собачка… Однажды она станет причиной вашей смерти».