— Хозяйка отеля сказала мне, что у вас лихорадка. — Ее рука оказывается на моем плече. — Вы не возражаете, если я вас быстро осмотрю?
— Хорошо, — выдавливаю я из себя, хотя в этом, видимо, не было необходимости, так как, сделав усилие, я сажусь на кровати. — Но, кажется, мне уже лучше.
Доктор Вэйд улыбается.
— Замечательно, это замечательно. — Она одобрительно сжимает мое плечо. — Но все же позвольте вас осмотреть. — Она берет свой чемоданчик и открывает его на кровати. — Вас зовут Энни, не так ли? — Доставая свои медицинские принадлежности, она явно пытается отвлечь меня. — Вы из Австралии?
— Д-да… — У меня во рту оказывается градусник. Зубы стучат о стекло, когда я стараюсь удержать эту чертову штуку во рту. Она закрепляет рукав манометра у меня на руке и начинает накачивать воздух. — Знаете, я… уже действительно нормально себя чувствую, — с трудом промямлила я.
— Конечно, конечно! — Она как ни в чем не бывало продолжает накачивать воздух.
— Не думаю, что это необход…
Она резко подносит палец к губам, требуя тишины, и сосредоточенно измеряет давление.
— Хорошо. — Быстрыми отточенными движениями женщина снимает с меня рукав манометра и убирает прибор в чемоданчик. Надеюсь, это все. — Вы не возражаете, если я спрошу, сколько вам лет, Энни? Это не просто любопытство.
— Тридцать девять, — отвечаю я.
Доктор Вэйд присвистнула. А я не мигая смотрю на нее, размышляя о том, где хозяйка отеля откопала этого доктора. Тут до меня доходит.
— Это шутка, — быстро говорю я, с трудом выдавливая из себя улыбку. — Мне двадцать пять.
— Ох уж эти австралийцы! Я наслышана о вашем чувстве юмора.
Да, думаю, «Крокодил Данди» действительно сделал нам хорошую рекламу.
— Знаете, Энни… — Она похлопывает меня по коленке через одеяло. — Я хочу, чтобы вы сделали для меня одну вещь.
Я смотрю на нее, с надеждой думая, что доктор Вэйд попросит меня не то, о чем я думаю. Она снова лезет в чемоданчик и вытаскивает пустую пластиковую баночку. Проклятье, так я и знала! Только не здесь, не в этой комнате за ширмой!
— Если бы вы могли встать и сделать пи-пи для меня, то это было бы замечательно.
Боже, как же я ненавижу это слово «пи-пи», думаю я, стараясь расслабиться, чтобы это у меня получилось, балансируя над унитазом и одновременно стараясь попасть в эту злосчастную баночку. В голове стучит. Я знаю, что врач все слышит. Через эту тоненькую перегородку она слышит звук, с которым моя моча льется в пластиковую баночку.
— Прекрасненько, — произносит она, когда я протягиваю ей свой анализ. — Еще одно небольшое исследование, и все станет ясно.
Доктор Вэйд вытащила из недр своего чемодана небольшую полоску лакмусовой бумаги. Я с интересом наблюдаю за ней, пытаясь понять, что это все означает, ведь все эти дурацкие тесты никак не связаны с моей головой. Мне не терпится, чтобы она наконец ушла. Я с трудом сдерживаюсь.
— Энни… — Доктор Вэйд улыбается, снова показывая мне свои белоснежные зубы. — Вы будете счастливы узнать, что то, что у вас, — совсем не заразно. Поэтому можете завтра спокойно возвращаться на работу.
Я не мигая уставилась на нее. Что ж, я уже это сама поняла. У меня просто головная боль, очень сильная головная боль. Мне в голову приходит мысль, а не спросить ли у нее документы. В конце концов, эта женщина может быть кем угодно. Например, туристкой, остановившейся в соседнем номере и случайно проходившей мимо моей открытой двери. Хотя я не видела ее раньше в столовой…
Я ничего не понимаю.
— Дорогая, у вас просто сильный приступ утренней дурноты.
Чудо случилось, когда я меньше всего этого ожидала, так же как и в первый раз. Только в прошлый раз этим чудом оказался Чарли, мой Чарли. А этот ребенок меня не интересует. Она может забрать его с собой, вместе со своим чемоданчиком.
Прошло два месяца с тех пор, как мы занимались любовью у Марка дома, всего-то один раз. Странно. Чтобы зачать Чарли, мы делали это много-много раз, но на сей раз…
На сей раз я не испытываю никакой радости. Меня просто тошнит.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
— Энни? — слышу я голос такой же слабый и мрачный, как у меня. Этот голос очень похож на мой, но я не могу придумать, что сказать ей. Я дрожу, сжимая в руках телефонную трубку. Я дрожу, как маленькая девочка, даже сейчас, хотя прошло столько лет с тех пор, как слышала этот голос в последний раз… С тех пор, как мать произносила мое имя. — Энни, где ты?