Что она знает? Что именно Генри рассказал про нее? Я понятия не имела…
– Да… ой, мама, выбирай для нее подарок по своему усмотрению. Я тебе перезвоню, пока!
Я нажала на отбой. Эдуард аккуратно вынул трубку из моей неподвижной руки. Видимо, я застыла на некоторое время, потому что в голове роились примерно сотня вопросов, ответы на которые я могла получить только от отца.
– Мы немедленно едем к Генри! – сказала я безапелляционным тоном. На этот раз Эдуард не стал со мной спорить.
Генри, как всегда, сидел за компьютером после ужина и смотрел матч по футболу в записи, когда мы подъехали к его коттеджу. Я слышала сердцебиение отца еще за полмили до его дома. За все время пути мы с Эдуардом не проронили ни слова. Я беспокойно просчитывала возможные варианты событий, а он старался не оторвать руль своей любимой машины, настолько был взбешен.
Вдобавок обжигающий горло огонь жажды мучил меня с тех пор, когда на автозаправке опустила боковое стекло автомобиля, чтобы дать на чай работнику заправки, протершему лобовое стекло. Мне удалось прожить более полугода вне человеческого общества (спасибо телефону) и я отвыкла от запаха их крови.
Но в данный момент меня сильнее мучила неизвестность – ведь от того, что Генри рассказал Мо, зависит то, что нам придется делать на следующей неделе – разыгрывать спектакль, играя человеческие роли, или ловить медведей на севере Канады.
– Бэль! – радостно закричал Генри, буквально выскочив из кресла, когда мы зашли в гостиную его дома.
– Как же я рад тебя видеть!
Генри сверкнул глазами на Эдуарда. Это можно было и не переводить – и так понятно, что Эдуарда он не был рад видеть. Папа по-прежнему помнил те намеки, которыми мы пытались дать ему понять, что имеем отношение к пугающему его миру легенд и мифов. Он точно знал, что я стала частью этого мира, и что виной этому моя любовь к Эдуарду. Эдуард сдержано кивнул головой в знак приветствия.
– Как Ханна? Прочитала ли она те книги, которые я ей подарил? – Генри, как и все, встречавшиеся с Ханной, был полностью ею очарован.
– Да, пап, и просила передать, чтобы ты подарил ей новые. И чтобы иллюстраций было побольше.
На самом деле Ханна вырезала иллюстрации и наклеивала их в отдельный альбом с заголовком: «Современное изобразительное искусство США, постмодерный период». Я постоянно говорила ей, что это чистой воды вандализм, ну, а Ханна отвечала, что она только делает честь авторам, иллюстрации которых включает в свой альманах. И еще любила повторять, что эти книги пишут для тех, чей интеллект не превышает интеллекта хомяка. А дедушка ее простит, ведь она еще совсем дитя.
Генри практически не изменился за последнее время. Все так же сдержан, лаконичен и неприхотлив. На работе у него было затишье, так что основные события в его жизни разворачивались на многочисленных футбольных полях Америки.
Пока Эдуард сиял великолепием на стареньком диване возле папиного телевизора, я, по привычке, пошла на кухню проверить, чем он питается. Еще не дойдя до холодильника, я почувствовала запах заплесневевшей пиццы и испорченного сыра.
– Пап, ты когда в последний раз нормально ел? Я имею в виду что-то, кроме фаст-фуда?
– Да нормально я питаюсь, – нахмурился папа, видимо, я задела его больное место. Готовить Генри не умел. А пока я жила с ним, то успела приучить ко всяким вкусностям. Если учесть, какой серьезный разговор мне предстоит, то мне нужно его задобрить вкусной домашней едой.
– Пап, давай я сейчас тебе что-то вкусненькое приготовлю, у меня в машине есть продукты, которые Элиза попросила купить. На обратном пути мы просто заедем в супермаркет и купим все снова.
– Хорошо, а я, пожалуй, пока что схожу в душ, – сказал Генри, поднимаясь по лестнице. – Дочь, деньги возьми в шкатулке у зеркала!
Эдуард откашлялся и повернулся ко мне. Я премило улыбнулась и сказала:
– Эдуард, ты мне не поможешь? С очаровательной улыбкой Эдуард проследовал со мной к машине:
– Ты что задумала? Будем грабить прохожих?
– Да нет, у меня просто есть один знакомый вампир, который быстро бегает. А для подкупа Генри нужно отличное жаркое и салат. Да, и пиво. Ну что, наперегонки? – спросила я, видя, как Эдуард исчезает передо мной в густых зарослях, возле дома. Благо, что машина стояла в тени, и отец не мог даже случайно увидеть, как мы растворились в ночи.
Эдуард мчался впереди меня, я бежала сзади просто потому, что у меня отсутствовала хромосома, отвечающая за желание соревноваться. Да и зрелище бегущего Эдуарда того стоило. Сильными, мощными движениями он отталкивался от земли ногами, мышцы играли на нем, как на пантере во время прыжка, его глаза сияли от радостного возбуждения, на голове царил художественный беспорядок.