– Правда, Роман. Так, ребятки, не расходимся! – Дмитрий Васильевич Орлов, немолодой уже мужчина с блёклыми глазами, в паре с Владимиром Александровичем (Саныч, как мы за глаза называли учителя географии) сопровождали нас в этом походе. – Сейчас, пока мы все дружно движемся к руинам Золотой Орды, Владимир Александрович поведает нам историю возникновения здесь восточного города Шехр-ал-Джедид.
Руины так руины, мне не было особой разницы с чего начинать. Главное приступить скорее, живописные виды так и манили к себе.
Легкое прикосновение к голове застало меня врасплох. Обернувшись, я наткнулась на Ромку с невинной улыбкой продемонстрировавшим мне зажатый между пальцев жёлтый лист яблони.
– За прядь волос зацепился, – прожигая меня взглядом своих черных глаз, парень лукаво добавил – говорят, если в волосах запуталось перо – значит, кто-то в тебя влюблён. Как думаешь, к листьям это тоже можно отнести?
– Ром, слово «любовь» из твоих уст уже кощунство, – Я отобрала у Громова лист, и, разорвав на две части, пустила по ветру, – Не мешай, я слушаю.
– Итак, как вы можете видеть, Старый Орхей расположен в котловине, на окраине леса, – Саныч, громким голосом, начал свой рассказ. – Он окружён отвесными скалистыми берегами реки Реут. В 40-х годах ХIV века татаро – монгольские орды, оценив по достоинству выгодное расположение этих мест, построили один из самых крупных своих городов. С двумя караван-сараями, мечетью, банями и системой водопровода. Здесь чеканились деньги. Город получил название Шехр-ал-Джедид, что означало «новый город». Сейчас, как видите, от былого великолепия сохранился один лишь фундамент и часть стены одной из бань,
Наша группа добралась до каменных руин бани, на самом берегу Реута. Белеющий в тени деревьев фундамент дышал стариной, местами полностью разрушенный он сравнивался с землей. Мы в полной тишине, разошлись и задумчиво бродили среди камней. В этих банях когда-то были мужские и женские отделения. Их очертания всё ещё угадываются по небольшим фрагментам уцелевших стен, от которых поднимался насыщенный, землисто-лесной аромат мха.
Я присела на краеугольный, серый с бурыми прожилками валун. Задумчиво прикрыла глаза и представила себе как, возможно на этом самом месте, стайками собирались татарские женщины. В пропитанной горячей влагой комнате, они непрерывно щебетали на странном и непонятном для меня языке. Делились новостями, радовались, переживали, завидовали. Сколько разных голосов помнят эти стены, сколько пустых надежд, разрушилось вместе с ними...
По телу пробежала лёгкая дрожь от постепенно накатившей прохлады. Будто солнце скрылось за облаками, но небо, я точно запомнила, было ясным. Обхватив руками свои плечи, я, наконец, вернулась к реальности. Точнее к Роме, который засунув руки в карманы чёрной толстовки, навис надо мной хмурой тенью.
–Ты мне солнце закрываешь, – нет, мне явно не суждено насладится этим походом – и не вздумай снова завести свою пластинку про то, что я просто придираюсь. Тут полно мест, где можно стоять, а главное подальше от моей скромной персоны.
– Злая как ведьма, – довольно хмыкнул Рома – когда-нибудь, мы станем отличной парой. Ты так не считаешь?
– Я считаю, что ты перегрелся, – в последнее время ход его мыслей нравился мне всё меньше и меньше, надо бы его спровадить куда подальше. – И вообще, найди уже себе пару где-нибудь в другом месте. Пока мне твои подружки горло не перегрызли.
– У меня нет подружек, – Рома наклонился так близко, что я могла чувствовать его запах: к холодным мятным ноткам приплетался едва уловимый аромат сочной вишни. – Но вот ты могла бы стать…
Кожей я почувствовала тепло его дыхания, которое раздражающе путало мне мысли.
– Не могла бы, Рома, – я даже скривилась от такой перспективы.
– Не будь занудой. Если это из-за Риты, то знай, она больше к тебе не подойдет. – Громов пристроился на соседнем камне, вытянув длинные ноги, – И ещё, принцесса, ты не можешь с уверенностью утверждать, что нам было бы плохо вместе. Для этого нужно хотя бы попробовать.
– Спасибо. За Риту, – хотелось провалиться под его прямым, пристальным взглядом. Меня пугал его неожиданный напор. Что он опять задумал? Пришла пора расставить все точки, – Рома, никаких «нас» не может быть. Для тебя это очередной каприз, а для меня, – я добавила обожающим, тихим шёпотом – а для меня счастье по-прежнем там, где осталось моё сердце.
– Больше двух лет прошло, может пора перестать верить в сказки? – со злостью процедил он сквозь зубы.
Я вздрогнула, как от удара. Глянула на своего собеседника. Частое, прерывистое дыхание, вырывающееся сквозь сжатые губы, выдавало, кипевшую в нём ярость. В тёмных выразительных глазах лишь одно желание – разрушить. Громов не умел проигрывать. Самое страшное, что он сейчас озвучил мой самый главный кошмар – рваться всей душой туда, где тебя уже никто не ждёт. Я затёрла до дыр единственное письмо от Кирилла, помню наизусть каждую букву, каждое слово. Нет. Не мог человек, написавший эти строчки отречься от своих чувств. Его слова не лгут. Я буду верить. Иначе…