– Ходить в школьный туалет без сопровождения, вот чего она боится. – С явной насмешкой выдала Света, слегка понизив голос.
Но я расслышала, по спине пробежал озноб. Мда, это не самое лучшее моё воспоминание. А какое лучшее? Тут в голову робко постучалась идея.
– У меня нет особых фобий, – для храбрости, я набрала в грудь побольше воздуха. – Но раз все этим вечером так разоткровенничались, я тоже поделюсь тем, что для меня важно…
Я решила поделиться с ними тем, что как молитва засело в моём сердце. Словами, которые помогают побороть отчаянье и безнадёжность. Строчками, что содержались в том самом, единственном, полученном от Кирилла письме:
«Ангел, хочешь узнать, от чего мне не спится?-
Вижу губы твои, стоит веки сомкнуть.
Моё сердце, как феникс, к тебе устремится,
Чтобы снова разбившись в Геену шагнуть.
На моих покрывалах в агонии бьется,
В безумном порыве, тоска по тебе,
И по венам разлука слезами прольётся.
Я искать буду вечность твой образ в толпе.
Я мечтаю о сне, чтоб с тобой обручиться,
Там где ивы грустят у капризной реки.
«Ты, моя!», « Ты ведь ждёшь?» – напишу на странице,
И корабликом в воду спущу. Ангел мой, жди…»
Когда я замолчала, секунд на 20 воцарилась тишина. Даже толстокожий Витя задумчиво водил пальцем по своему гладкому подбородку. Рома невнятно выругался.
– А почему от мужского лица? – не дошло до Светы.
– Потому что! – вспылил Громов. На что Рита, неожиданно рассмеялась. К ней присоединился Витя, любовно поглаживая свой драгоценный айфон. Безумная парочка.
– Ромыч, а ты как думаешь, что самое страшное? – вкрадчиво поинтересовался Витя.
– Любовь… – затравленно ответил парень. Его слова потонули в очередном взрыве хохота.
«Да что он о ней знает?!», возмутилось моё подсознание.
Мы ещё долго так просидели, слушая жуткие, а порою и до ужаса кровавые истории, под надоедливый аккомпанемент комаров. Понемногу, сон начал брать надо мной верх, и я, кивнув Оксанке, решительным шагом направилась к нашей палатке.
Мне снился Рыжик. Он, свернувшись калачиком, лежал у моих ног и грыз мятные жвачки. Его пушистый хвост лениво двигался из стороны в сторону, стало щекотно. А он поднял свою хитрую мордашку, и, не мигая, уставился на меня янтарными глазами. А затем его череп начал вытягиваться, кот полностью почернел, кончики усов, обуглившись, свернулись. Раскосые глаза налились кровью. От середины туловища вырос огромный, покрытый чешуей хвост.
Сон был таким реальным, что я даже вдохнула мятный запах. Услышала утробное рычание и даже ощутила жёсткую хватку. Меня за ноги куда-то волокли.
Проклятье! Это никакой не сон!
– А-а-а! Отстань! Пусти! – мой истошный вопль переполошил весь лагерь. Дико озираясь по сторонам, я сообразила, что сижу на траве, метрах в 15 от палатки. Рядом, надрываясь от приступов животного смеха, ошивались неразлучные Соколики и Витя. Стоп. А где же тогда Громов, главный генератор безумных затей, этой сумасшедшей четвёрки?
А вот и главарь, глухо стонет, согнувшись. За челюсть держится. Это я его так? Эх, всё-таки есть на свете справедливость! Перепуганная Оксана, быстро оценив ситуацию, одарила парней парой нелестных эпитетов, и увела меня, как ребёнка малого, обратно в наше уютное логово.
Утром пошёл дождь, и наше маленькое «путешествие» растеряло всю свою привлекательность, а посему, общим голосованием было решено свернуть поход. Никто особо не расстроился, решили основательно отдохнуть перед Оксанкиной вечеринкой.
Предвкушение, оно зачастую слаще самого события. Оно терзало наше воображение обещанием желанных утех. И только Тим, глядя на возлюбленную, мрачнел с каждой минутой. Судя по виду парня, его думы ограничивались расчётами, где можно достать билет на другую галактику.
15-18
Глава 15
К Оксане, мы с Тимом договорились ехать вместе. Если быть точной, на этом Тим сам настоял, ну а я, как хороший друг, не смогла отказать. Буду «группой поддержки», что поделать. За свою доброту, я сейчас и расплачивалась, стоя у зеркала в одном нижнем белье, и выслушивая в трубке проповеди от ждущего в такси Ершова. Ну не специально я, уснула в ароматной ванне!
Одновременно натягивая облегающее черное платье и пытаясь обуть туфли, я тоном нашкодившего котёнка отчитывалась Тиму: