Заставка на рабочем столе вызвала идиотскую улыбку, и так каждый раз, когда я вижу наше с Громовым фото. Надо бы её себе на страничку выложить, Ромка наверняка обрадуется!
Родная страничка встретила меня 32 сообщениями, их я даже читать не стала, так как глаза недоверчиво изучали фотографии в ленте. Лицо стремительно заливал багровый румянец.
Я сплю…
Это всё какой-то дурацкий сон!
Тело начала сотрясать мелкая дрожь. Мне казалось, в пустой комнате слышно как громко, захлёбываясь кровью, стучит моё сердце. Ромка ведь не мог! Он не стал бы…
Но действительность была неумолима. Громов смог. Он умело подобрал ключик к моему сердцу, нагадил и пошёл дальше. Тварь. Какая же он тварь…
И подтверждение этому фотографии, которыми он поделился со всеми своими многочисленными друзьями. Моими красноречивыми фотографиями. В его чёртовой, смятой постели! Урод! Ненавижу!
По лицу текли жгучие слёзы обиды. А я всё не могла оторвать глаз от Роминого циничного комментария под ними: «Затащить в постель до конца учебного года. Выполнено за месяц ;) P.S. Это было скучно! Бро, твой айфон теперь даже не приз, а моральная компенсация».
На автомате, я прочитала более сотни последующих комментариев. Большинство от людей, которые мне знакомы. С которыми я учусь в одной школе. А с некоторыми даже в одном классе. От обиды захотелось закричать во весь голос. Так, чтоб даже уши заложило. Но я, закусив губу, продолжала читать. Словно в наказание себе за глупость. Доигралась в доверие? Наивная…
«Гром, ты мой кумир! Я на этом споре кучу бабок поднял!»
«Гром, дай номерочек ципы! Или совсем бревно?»
«Нафига тебе 2 айфона? Продай мне один, со скидкой»
«Ромыч, красава! Вечером обмываем мою выигрышную ставку! Ты самый желанный гость!»
И это были самые безобидные слова. Слова людей, которым мне всего через несколько дней придётся как-то смотреть в глаза. Я выключила компьютер.
Какая же я идиотка!
На ватных ногах я вошла в душевую кабину. Включила воду. Она обжигала, но ничего, так даже лучше. Нужно смыть этот позор, смыть его запах, которым, казалось, пропиталось всё тело. Я, скребла свои губы ногтями, в отчаянной попытке стереть вкус Ромкиных лживых уст. Тёрла с мылом, пока они не треснули, и не пошла кровь. За что он так со мной?!
Я не знаю, сколько времени я просидела, задыхаясь от слёз в душной кабинке. Мой мирок, в котором я столько лет скрывалась, рухнул как карточный домик. Его разрушил Рома. Вывернул наизнанку и выставил на всеобщее обозрение.
Плакать уже сил не было. Я заперлась в комнате, не хотелось никого видеть. Засунув наушники-капельки в уши, выкрутила на всю громкость музыку. Она должна была перебить этот злорадный смех, звучавший в моей голове. Куча сообщений и пропущенных звонков, в том числе от Ромы. Я содрогнулась. Удалила всё, не читая. Большего унижения я вынести не смогу.
Я весь день пролежала, уставившись в потолок. Мобильник попросту выключила. В голове билась лишь одна фраза «Затащить в постель до конца учебного года». Для него всё было понарошку.
28-29
Глава 28
Рома
Я сидел на полу, прижавшись спиной к двери её квартиры, ругая себя за то, что снова всё испортил. Мудак! К Настьке теперь не пробиться, весь день пытался: писал, звонил, всё без толку. Её для меня как будто не стало. Каким-то чудом мне даже удалось напроситься в гости, благо старшие не стали лезть с расспросами. Стоя за запертой дверью Настиной комнаты, кусал губы, надеясь, что она всё же выслушает. Шилова открыла. Чтобы кинуть мне в лицо мою же смятую простыню. Малышка выглядела ужасно, измученная и осунувшаяся, с целой бездной ненависти в заплаканных глазах.
«Будь ты проклят, Чудовище! Никто. Слышишь, никто тебя так и не полюбит, Громов! Никогда! А теперь, убирайся!»
Её боль сводила с ума. Я так хотел прижать к себе свою принцессу, успокоить. Только её отец, услышав крики, аккуратно вывел меня за дверь.
«Не знаю, что у вас произошло, но сейчас лучше к ней не лезть. Она не станет слушать и наговорит лишнего, – стоя на лестничной клетке, говорил мне Олег Иванович. – Наберись терпения, иначе в конец всё испортишь».