– Почему «пугающее»? – теперь Рома полностью сосредоточился на мне. – Там всё настолько плохо?
– Там нас уже не стало, Ромка! – дрожащими губами прошептала я. – По-моему, я становлюсь плаксой.
– Ты всегда ею была, Шилова! – «утешил» меня парень, но притянул к себе и, круговыми движениями, стал гладить мою спину. – Ты в этом уверена? Всё действительно повторяется?
– Да, Рома.
– Поэтому ты мне так радовалась? – глухо спросил он, зарывшись носом в мои волосы.
– Мне тебя очень не хватало. – Прошептала я, чувствуя, как отчаянно горят уши.
– Знал бы я это раньше, сам бы сбил тебя уже давным-давно! – негромко рассмеялся этот несносный юноша.
– Эй, поганец! У тебя пока нет мотоцикла. И прав на его вождение тоже! – я с напускным гневом оттолкнула Ромку и погрозила ему пальцем.
– Я ведь могу немного помечтать? – состроил он очаровательно-невинную мордашку.
– Пап, останови у магазина! У Рыжика корм закончился.
Папа если и удивился такому заявлению, от человека почти две недели не бывшего дома, то вида не подал. На этот раз, когда мы переступили порог бабушкиного дома, я не стала удивляться маминым гневным крикам. Пока мать распиналась, кляня, на чём свет стоит рыжего вандала, я прошла на кухню и насыпала сухого лакомства в пустую кошачью мисочку. Коробка из под корма стоящая в шкафчике была пустой. Что и требовалось доказать.
Не теряя зря времени, прихватила свой альбом и пылесос и, заявив, что мы с Громовым сами справимся, принялась за уборку. Парень охотно помогал, о чём-то глубоко задумавшись. Затем мы вырезали мои рисунки. Ромка безмятежно улыбался, а я всё гадала, за какие заслуги мне дарована возможность снова быть с ним рядом. Если это наш второй шанс, как не упустить его?
– Нравятся? – на этот раз я сама показала Роме свои рисунки, где был изображён Кирилл.
– А должно? – хмуро спросил парень, не отрывая прищуренных глаз от лежащих на коленях листов. – Видно, что для тебя это важно, ты хорошо постаралась.
Рома старался говорить спокойно, но то, как он сжимал челюсти, как выступили вены на его запястьях, выдавало его с головой. Громов на подсознательном уровне чувствовал конкурента.
–Это мой очень хороший, старый друг. Мы вместе выросли.
– Думаешь, долго будет длиться эта ваша дружба, прежде чем перерастёт во что-то большее?
Я не ответила. Его слова всколыхнули уверенность, что я упускаю что-то важное. Но что?!
Этой же ночью, после новогоднего застолья, я, кутаясь в тёплую курточку, одиноко сидела в беседке. Завидев издалека Ромкин силуэт, разлила в две принесённые заранее кружки горячий шоколад. Я знала, что он придёт сюда, проститься с очередной несбывшейся надеждой на отцовские чувства. И в этот раз я буду рядом.
– Не помешаю? – привлекла я внимание погружённого в телефон брюнета. Он дёрнулся, будто его застали за чем-то постыдным и спешно спрятал мобильный в карман пуховика. Мне оставалось только грустно улыбнуться. Эгоистичный, злобный Ромка стеснялся своей отчаянной, детской надежды быть любимым собственным отцом.
– А есть вероятность, что ты отсюда всё же уйдёшь?
– Нет, но если будешь продолжать вести себя как козёл – появится! – я протянула ему дымящуюся кружку. Громов любил шоколад, теперь я это знала наверняка.
– Я иначе не умею! – раздражаясь больше на самого себя, Рома принял напиток из моих рук и жадно отпил. Естественно обжегся. Предсказуемо выругался. Как же мне не хватало этого чудика!
– Умеешь, – уверенно возразила я.
Громов поставил свою кружку на полированный деревянный столик, туда же присоединилась и моя, нагло отобранная кружка.
– Иди ко мне, согрею – он расстегнул свой пуховик и развёл руки в приглашающем жесте.
Я обвила руками его поясницу. Мне не было холодно, но вспомнилась тоска и скорбь, испытанная без возможности вот так, просто находиться рядом с ним.
– Прости, – ласково шепнул Рома, – там, в альтернативном будущем, ты тоже позволяла мне обнимать себя?
– И не только… – стушевалась я – там я полюбила тебя, Ром. Полюбила так, как в жизни дано только раз, и то не всем.
–И ты ни разу не пожалела об этом? – с нотками тревоги в голосе полюбопытствовал парень.
– Ты об этом так и не успел узнать. Вот то единственное, о чём я жалела.
Повисла баюкающая тишина. Вокруг беседки кружили снежинки, словно крошечные звёзды в далёком космосе. Нам до них не было дела, у нас была своя собственная маленькая вселенная. Наши души объединяла та незримая связь, которая возникает только между предназначенными друг другу свыше людьми. Маленькая, конопатая принцесса, наконец, нашла своего на редкость вредного и противного принца.