Функция коммутации в просторечии именовалась слиянием. Оболочка бионического костюма фактически становилась второй кожей человека и он, человек, сразу приобретал множество несвойственных его организму качеств. Например: он мог бесконечно долго находиться под водой, или в безвоздушном пространстве, питаться солнечным светом, атмосферным электричеством и радиоактивным излучением, обретал быстроту реакций, зрение, слух, обоняние, осязание, силу и скорость. Иначе, -- трансформировался в сверхчеловека, каким его представляли в минувших столетиях. Понятное дело, никто из пилотов сверхчеловеком себя не считал, равно как и люди, их окружающие, -- изменения такого порядка были жизненно необходимы, -- Пространство -- среда для человека крайне неблагоприятная.
Щека перестала чесаться, следовательно, коммутация состоялась. Сазонов мысленно подключился к общей сети космодромного ИИ и поднял виртуальный экран. Информация выдавалась разноцветными блоками: от первостепенной, выделенной красным цветом, до необязательной, окрашенной нейтральным светло-серым. Приоритет задавался самим пользователем -- посылаемые мозгом мыслеобразы создавали мыслеформы приватного интерфейса. Официальный канал имел нулевой рейтинг и всегда размещался вне и выше рабочей области. Транслируемые через него данные передавались непрерывным потоком в фоне за исключением отмеченных флагом первостепенной важности и целевых оповещений. Одно из таких уведомлений немедленно всплыло и развернулось на экране, сбросив в трей неактуальные инфоблоки.
- Пилоту Сазонову В.Т. безотлагательно прибыть в диспетчерскую для получения полётного задания.
Сазонов отметил файл как прочтённый и вернул адресату. Диспетчерская находилась тремя этажами выше и попасть в неё можно было несколькими путями -- либо на собственных ногах, либо воспользовавшись гравитационным лифтом. Сазонов выбрал лифт.
Огромный зал был совершенно пуст, если не считать небольших пультов перед центральным экраном и терминала информационного депо. Канули в небытие те незабвенные времена, когда в дежурной смене числилось множество людей, теперь же вполне хватало двоих дежурных. Они были мастерами широкого профиля -- диспетчерами и, параллельно, специалистами по разработке, внедрению и эксплуатации ИИ. Ценное качество, позволявшее им, при необходимости, перехватить управление у искусственного разума и, к примеру, начать регулировать стартовый поток в ручном режиме.
Сазонов подошёл к терминалу. На дисплее мгновенно высветилась установочная информация и потекла нескончаемой бегущей строкой надпись: "Прижмите указательный палец левой руки к инструкционному порту". Сазонов отработанным движением надавил на бледно-лимонную пластину инструкционного порта. "Инструктаж окончен. Благодарю за содействие!", - любезно проинформировал пилота дисплей и погас. "Не за что", - привычно буркнул в ответ Сазонов.
Выходя из диспетчерской, он, по традиции, отсалютовал дежурным, которые, как обычно, не обратили на него никакого внимания. Диспетчерская имела свой аналог корабельной ИКС, осуществлявшей жёсткую фильтрацию входящего потока исходных данных. Диспетчеры оказывались в своего рода информационном пузыре и становились, в определённом смысле, мыслящими биологическими придатками машинного интеллекта. Сазонову такая перспектива не нравилась. Он отличался неистребимым свободолюбием. И свободомыслием вдобавок.
Аллея Славы в мгновение ока стала объектом розыгрышей. Шутники обыкновенно меняли голограммы легендарных личностей на образы работников космодрома. Особой популярностью у них пользовалось изображение начальника отдела Технической безопасности товарища Агриколянского П.Д. Павел Дамианович был известен своей принципиальностью. Его требовательность по части соблюдения технических норм и регламентов, его непримиримое отношение к нарушителям должностных инструкций служили неиссякаемым источником разнообразных анекдотов, каламбуров и мистификаций. Знаменитые агриколянские выражения: "Вам здесь не тут кажется" и "Вы мне это быстро прекратите безобразничать!" настолько прочно укоренились в местном фольклоре, что неоднократно возвращались их автору бумерангом, неизменно вызывая у Павла Дамиановича вспышки праведного негодования.